Прошло семь лет…

Себастьян с недоверием приблизился к одному из «гастрономических грузовичков», которые с некоторых пор стали колесить по Нью-Йорку, кормя горожан. Каждый грузовичок предлагал что-то свое: один – сэндвичи с омарами, другой – тако, димсамы, филафели… Себастьян, брезгливый поборник чистоты, обычно избегал подобного рода угощения, но если ты ничего не ел со вчерашнего дня и в животе у тебя гремит военный оркестр…

– Не советую брать южноамериканские примочки, – предупредила Никки.

Из чувства сопротивления он пренебрег советом бывшей жены, которой ни в чем нельзя было доверять, и попросил «севиче», перуанское блюдо из сырой маринованной рыбы.

– И какой он из себя, этот Томас? – осведомился Себастьян, услышав, что прозвонил звонок, возвещавший конец занятий, и глядя на двери, откуда хлынул поток учеников.

– Я тебе его покажу, – пообещала Никки и прищурилась, боясь, как бы не пропустить приятеля сына.

Себастьян оплатил заказ и попробовал свою рыбу. Проглотил кусочек. Жгучий, как огонь, маринад обжег ему рот, пищевод, желудок.

– Я предупреждала, – вздохнула Никки.

Надеясь загасить бушующий огонь, он залпом выпил целый стакан оршада[7 - Прохладительный напиток, изготовляемый из миндаля, каштанов, чуфы с добавлением молока или воды.], предложенный продавцом. От каштанового молока с отвратительным вкусом ванили Себастьяна чуть не стошнило.

– Вот он! – воскликнула Никки, указывая на одного из пареньков в толпе.

– Какой именно? Прыщавый или второй, с противной физиономией?

– Говорить буду я, хорошо?

– Посмотрим…

Высокомерное выражение лица, хлипкая фигура, джинсы в обтяжку, узкая черная куртка, белая рубашка с открытым воротом, очки-вайфареры и торчащие во все стороны волосы, над которыми трудились не один час.

Никки поймала его перед баскетбольной площадкой, расчерченной на квадраты.

– Привет, Томас!

– Добрый день, мэм, – ответил тот, убирая мятежную прядь со лба.

– Ты не ответил на мои сообщения.

– Не успел, времени было мало.

– От Джереми ничего?

– Не-а. Мы с ним с пятницы не виделись.

– А почта? Телефонный звонок? Эсэмэска?

– Не, ничего.

Себастьян внимательно приглядывался к подростку. Ему не понравились ни тон, ни вид этого сопляка с готическими кольцами на пальцах, с браслетами и перламутровыми четками на руках.