Москва и москвичи. Репортажи из прошлого

Закусив в дешевом трактире, пошел обозревать достопримечательности, не имея никакого дальнейшего плана. В кармане у меня был кошелек с деньгами, на мне новая поддевка и красная рубаха, и я чувствовал себя превеликолепно. Иду по какому-то переулку и вдруг услышал отчаянный крик нескольких голосов:

– Держи его, дьявола! Держи, держи его!

Откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек в красной рубахе и поддевке и промчался мимо, чуть с ног меня не сшиб. У него из рук упала пачка бумаг, которую я хотел поднять и уже нагнулся, как из-за угла с гиком налетели на меня два мужика и городовой и схватили.

Я ровно ничего не понял, и первое, что я сделал, так это дал по затрещине мужикам, которые отлетели на мостовую, но городовой и еще сбежавшиеся люди, в том числе квартальный, схватили меня.

– Не убежишь!

– Да я и бежать не думаю, – отвечаю.

– Это не он, тот туда убежал, – вступился за меня прохожий с чрезвычайно знакомым лицом.

Разъяснилось, что я – не тот, которого они ловили, хотя на мне тоже была красная рубаха.

– Да вон у него бумаги в руках, вашебродие, – указал городовой на поднятую пачку.

– Это я сейчас поднял, мимо меня пробежал человек, обронил, и я поднял.

– Гляди, мол, тоже рубаха-то красная, тоже, должно, из ефтих! – раздумывал вслух дворник, которого я сшиб на мостовую.

– А ты кто будешь? Откуда? – спросил квартальный.

Тогда я только понял весь ужас моего положения и молчал.

– Тащи его в часть, там узнаем, – приказал квартальный, рассматривая отобранные у меня чужие бумаги.

– Да это прокламации! Тащи его, дьявола… Мы тебе там покажем. Из той же партии, что бежавший…

Половина толпы бегом бросилась за убежавшим, а меня повели в участок. Я решил молчать и ждать случая бежать. Объявлять свое имя я не хотел – хоть на виселицу.

На улице меня провожала толпа. В первый раз в жизни я был зол на всех – перегрыз бы горло, разбросал и убежал. На все вопросы городовых я молчал. Они вели меня под руки, и я не сопротивлялся.

Огромное здание полицейского управления с высоченной каланчой.

Меня ввели в пустую канцелярию. По случаю воскресного дня никого не было, но появились – коротенький квартальный и какой-то ярыга с гусиным пером за ухом.

– Ты кто такой? А? – обратился ко мне квартальный.

– Прежде напой, накорми, а потом спрашивай, – весело ответил я.

Но в это время вбежал тот квартальный, который меня арестовал, и спросил:

– Полицмейстер здесь? Доложите, по важному делу… Государственные преступники.