Девственность

У нее были мелкие рабочие шутки, типа называть персонал давалками Миринэ, или стишок, в котором «холодная лапша, ведь курьерка Вероника доставляет не спеша».

У нее были смутные творческие планы, она знала по именам многих здешних музыкантов и вскоре по моей просьбе привезла в квартиру гитару и маленький комбик. Мы часто валялись в обнимку и предавались мечтам о творчестве. Еще я рассказывал о своем опыте – как записывался с тем или тем музыкантом, реп-певцом, и прочий-прочий кал.

– У меня будет альбом «Мои бомжи».

– Да, недаром меня называют Принцем Бомжей.

– Так тебя зовут? Не слышала.

– Это мое тайное имя, да, я Супербомж.

– Хороший бомж, чтобы закончить карьеру шалавы.

– Хороший бомж – это не бомж!

– То есть плохой все-таки?

– Чем хуже бомж, тем он лучше, – согласился я.

Я делал свои дела, иногда ездил к Севе на Русский остров записывать музло. Вечером перед моим вылетом мы пошли в кино. Я купил билеты, и, чтобы убить лишнее время, мы поднялись в ресторан, где Вероника пила пиво, а я – чай.

– Как раз выссу, и в тачку, – заявила Вероника.

Я протянул руку и засунул палец в пену. Возникло искушение облизать его, даже время слегка замедлилось, но я просто вытер жижу о салфетку. Веронике принесли пасту, а мне овощной салат, посыпанный семечками. Порция была так себе, но все равно мне очень не хотелось улетать: август – лучший месяц во Владивостоке.

– Зачем я ввязался в кино это?

– Но это же интересно, вот и ввязался. А я тебя очень жду.

Мы стояли в очереди за попкорном у входов в кинозалы, когда пришло сообщение от Кости: Элеонора умерла.

Я ничего не сказал вслух, просто прошел к столику в ближайшем кафе и сел. Мелькнула мысль, что надо бы дать Веронике карточку, чтобы она не платила своими деньгами, но руки не слушались, тем более голос. Вероника расплатилась, подошла и спросила, что случилось, когда я растирал между пальцев несколько слезинок, которые выпали из глаз.

Я вдохнул и выдохнул, но сразу не вышло ответить.

– Эй, Супербомж, ты чего? Женя?

– Надо посидеть.

Вероника села напротив и просто ждала.

– Прости. Моя первая девушка умерла.

Вероника взяла меня за руку.

– Понимаешь. Хрен с ним, если вторая или третья. Но первая – это другое.

– Понимаю. Остальных будто и не было.

Такое участие проявила Вероника, что я понял: совершил ошибку.