Даже если всему придет конец

 – Не, пожалуй что, не смогу.

Дальше все происходит очень быстро, она перепаковывает сумки, берет мой рюкзак «Фьелльрэвен» и на автомате перекладывает все вещи Бекки в сумку-органайзер, показывает мне, куда убрала последний подгузник, где лежат салфетки, мазь для промежности, запасная одежка, желтый формуляр с показателями ее роста, кривыми веса и календарем прививок; меня, как всегда, поражает, насколько мало я знаю, как плохо ориентируюсь, это ведь мой ребенок, и я считаю себя вовлеченным папой, но всякие мелочи в этой младенческой головоломке оказываются в ее ведении, и так было всегда, я думал, что с третьим ребенком будет как-то иначе, но все, конечно, осталось по-старому, и в какой-то момент я принял это, так оно устроено, а мы такие, какие есть.

Карола держит Бекку, прижимает свою щеку к ее, дочка крутится, начинает пробуждаться, и она стремительно передает малышку мне, произносит какие-то привычные слова утешения, баюкает, а мне обещает сообщить, как только что-то узнает.

Потом вешает органайзер мне через плечо, скованно улыбается и быстро гладит мою повязку, я жду поцелуя, но не получаю его и понимаю, что так оно теперь и будет, мы больше не вместе, вот сейчас все и происходит, сейчас, когда она прощается и разворачивается, удаляется по перрону, спина прямая, походка целеустремленная, она полна жажды действия, и никогда еще я не восхищался ею так, как теперь, никогда не переполняла меня такая гордость за то, что она моя, как в тот миг, когда я осознал, что она больше не моя, и я кричу ей вслед: «Просто кто-то подложил бомбу в автомобиль!» – но она не оборачивается, может, не слышит, надеюсь, что так, что она просто не слышит меня.

Я стою один на перроне в Реттвике, все еще утро, зной испарениями поднимается от царящего здесь сухого гравия, бетона, металла. Я надеваю рюкзак-переноску и закрепляю Бекку у себя на груди, теплое тельце ерзает, она трется мне об плечо, голая ножка бьет по животу. «Теперь только мы с тобой остались, солнышко, – шепчу я ей и взбираюсь в вагон, вхожу в давку, вонь, жарищу, маленькая цепкая ручка дерет мои волосы и то пятно ожога, что не прикрыто повязкой, – теперь только мы с тобой».

* * *

С точки зрения устойчивого развития, худшее, что мы можем сделать – хуже, чем выкидывать еду за два дня до истечения срока годности, хуже, чем трижды в год летать в Австралию, хуже, чем покупать одежду исключительно чтобы покрасоваться или от скуки, – это завести ребенка.