Даже если всему придет конец

Сначала я хочу встать и найти розетку, чтобы еще раз подзарядить телефон, но тело тяжелое, я думаю, что, может быть, лучше не пороть горячку, а поразмыслить в тишине и покое, прежде чем мне – в очередной раз – придется иметь дело с импульсивностью, которая, разумеется, является вполне понятным и естественным следствием опасной для жизни и травматичной ситуации, в которой я находился; так что я растягиваюсь во всю длину коврика, делаю несколько глубоких вдохов, и вот уже Зак сидит рядом, худенький, славненький, в руке у него стеклянная банка с зубом и монеткой, и мне не хочется его тревожить, не хочется впутывать в эти мои треволнения, я просто шепчу ему в темноту «прости» и думаю, что это наверняка сон, и все-таки это он, мой сын, он сидит вплотную ко мне в темноте, одеяло натянуто на колени, лицо чуть освещено лунным светом, льющимся из окна.

Прости меня, мой хороший, совсем скоро мы будем нырять с трубкой около маленького островка в Таиланде, моторка вывезет нас в море, и я научу его, как правильно сплевывать на внутреннюю сторону стекла маски для ныряния и смазывать ее слюной, я научу его плавать с ластами по сверкающей водной глади под палящим солнцем, и где-то там сохранились еще остатки живого кораллового рифа, я покажу моему мальчику краски, рыбок, в хрустально-прозрачной воде хочется нырять все глубже и глубже, хочется плавать по этому сказочному миру, столь ослепительно прекрасному, что щиплет глаза, мы будем гоняться за тигрово-полосатыми, сине-бело-розовыми, изумрудно-зелеными рыбками сквозь туннели и под арками среди разукрашенного слепящими искристыми цветами пейзажа, может, уже на следующей неделе, лишь бы нам уехать отсюда.

Я ненадолго закрываю глаза, а когда открываю, Зак все еще здесь, он лежит рядом со мной в спальном мешке, и я утыкаюсь носом в его волосы у затылка, где они отросли длиннее и похожи на красивую, пахнущую дымом пряжу, мы думали подождать со стрижкой до отъезда, есть что-то уютное и экзотичное в том, чтобы делать подобные вещи в далекой стране; помню свое путешествие на поезде через Индию в юности, как я заходил там в парикмахерские, обычно это была просто ниша в стене, острые как бритва ножи, густая пена, нежные пальцы и голоса, называвшие меня мистером, у меня лицо никогда в жизни не было таким гладким.