Грязь кладбищенская

С полными кораблями людской добродетели – и с полным брюхом сатиры, достойной Брикриу[59 - Брикриу – поэт и трикстер, мифический герой ирландских саг Уладского цикла, сеющий распри между легендарными воинами.]. Я засыпал его приглашениями в гнездо Пядара Трактирщика. Даром давал ему сигареты и бесплатно возил на автомобиле. Приносил ему последние известия о намерениях школьных инспекторов и сплетни о шашнях между учителем и учительницей с Травянистого Нагорья. Я рассказывал ему соблазнительные истории о юных красавицах…

Но все без толку.

Он опасался, что если подпишет у меня страховой полис, то его это разорит. И никто не мог убедить его расстаться хотя бы с фартингом…

– Ну, я смог…

– Смог. Вот и я смог тоже. Погоди. Он был самым отъявленным сквалыгой из всех, что когда-либо носили плащ. Он был таким ушлым, что мог бы пасти мышей на перекрестках, как говорится. Никогда в своей жизни он не решился ни на один безрассудный поступок, кроме единственной поездки в Лондон, когда учителя получили прибавку…

– Тот самый раз, когда он побывал в ночном клубе.

– Точно. И оставшуюся часть жизни провел, рассказывая мне об этом и предупреждая меня держать язык за зубами. “Лишь бы священник или Учительница не услыхали об этом!” – говаривал он…

И вот он женился на ней – на Учительнице.

“Возможно, – сказал я себе, – мне удастся пробудить в нем теперь некое благородство. Учительница могла бы стать мне большим подспорьем. Если бы только удалось ее обольстить.

А обольстить ее можно”. Нет на свете женщины, в которой не нашлось бы хоть немного тщеславия. Просто надо суметь его обнаружить. Я не провел бы столько времени, продавая страховки, если бы этого не знал.

– Я тоже это знаю. Женщинам легче продавать, чем мужчинам, лишь бы у тебя голова на плечах водилась.

– Пришлось дать ему некоторое время, чтобы новизна супружеской жизни немного поблекла. Но слишком много времени оставлять я ему тоже не хотел, потому что тогда он, пожалуй, уже не был бы столь восприимчивым к советам жены и начал бы проявлять безразличие к ее чарам.

Страховщики это знают…

– И продавцы книг тоже…

– Я дал ему три недели. Настало воскресенье. Он и она сидели перед домом после обеда. “Ну вот и я, хитрец, – говорю я про себя. – Клянусь костями своих предков, сегодня я тебя пройму!.. Целая рабочая неделя и отметки, о которых ты вечно твердишь, все позади.