Танцующая с лошадьми

Думаете, он не может сделать такое с Люси? Вы думаете, я должна оставить мою дочь в доме с этим человеком?

Майкл погрузился в изучение документов. Наташа нагнулась вперед:

– Мы говорили, что необходимо подтвердить ваши заявления о риске для Люси. Вы мне сказали, что няня видела, как муж вас ударил, но в ее показаниях ничего не говорится об этом.

– То была гватемальская няня, а не польская.

– Можно получить показания у гватемальской?

– Откуда я знаю? Она в Гватемале! Толку от нее не было никакого. Пришлось уволить.

 – Миссис Перси отпила из бокала. – Застала ее, когда она примеряла мою одежду. Будто бы она ей подходила! Будто бы она была способна втиснуться в двенадцатый размер!

Майкл Харрингтон закрыл авторучку колпачком:

– Миссис Перси, видел ли кто-нибудь акт насилия по отношению к вам или к вашей дочери?

– Я же вам говорю! Он такой умный! Он все делал за закрытыми дверями. Говорил, что мне никто не поверит.

Клиентка громко разрыдалась. Наташа переглянулась с Майклом, взяла коробочку с бумажными платками и протянула женщине.

– Я обращусь в прессу! – Миссис Перси с вызовом посмотрела на нее. – Чтобы все знали, что он за человек, он и его шлюшка.

– Предлагаю не спешить с этим, – дипломатично сказал Майкл. – Это не расположит к нам судью, и еще очень важно, чтобы нас абсолютно не в чем было бы упрекнуть.

– Вы полагаете? – (Оба адвоката кивнули.) – Но это ужасно! – Дама громко высморкалась в бумажный платок. – Так ужасно.

– Мы некуда не спешим, миссис Перси.

Время шло. Удивительно, какими спокойными могут быть барристеры, когда им платят триста пятьдесят фунтов в час, подумала Наташа.

– А теперь начнем все сначала. Очень важно все сделать правильно.

Наташа послала Бену эсэмэску:

Ляг пораньше. Нам предстоит длинный день. До завтра.

Глядя на ворох одежды на своей кровати, Наташа подумала: когда имеешь дело с по-настоящему богатыми людьми, это все равно что читать журналы про дизайн интерьеров. После того как она повидала женщину с безупречной кожей, изысканной одеждой из кашемира и шелка, обутую в крошечные дизайнерские туфли, собственный гардероб показался ей старомодным, а ее более чем средняя фигура – бесформенной.

Не забывай, напомнила она себе, ты пережила развод легче, чем Джорджина Перси. Женщина бушевала еще час, никого не слушая, противореча сама себе, изливая гнев, горечь и, пожалуй, неподдельную тревогу. Когда она наконец ушла, даже Майкл Харрингтон потерял самообладание.