Обманщики

Отматывал события день за днем, месяц за месяцем, год за годом, стараясь вспомнить, кто и когда меня оскорбил, а я не ответил. Я предчувствовал, что это будет какая-то сущая ерунда, чепуха, чушь собачья…

И я все-таки вспомнил.

Но я и представить себе не мог, насколько это на самом деле полная чушь!

Это случилось в 1982 году, летом. Двадцать лет назад от того момента, когда я вспомнил. Еще Брежнев был жив, хотя Брежнев тут совсем ни при чем. Просто чтобы отметить – это была другая эра. Трижды другая!

Но не в том дело.

А дело в том, что я поехал на некую научно-практическую конференцию, проходившую в загородной гостинице рядом с маленьким русским городом Р.

Там было много народу, и не только участники конференции, но и просто молодежь. По льготным путевкам обкома ВЛКСМ. Был июль, кажется. Молодежь торчала на пляже, мы торчали на пленарках и секциях, а вечером, как положено, танцы.

Значит, танцы. Приглашаю одну хорошую девочку. Нина звали. Она работала в этой гостинице каким-то младшим администратором и жила прямо рядом, там был поселочек такой.

Как тогда положено было, танцы чередовались – два раза шейк, один раз что-то медленное, чтобы поговорить и пообниматься. Вот мы с ней танцуем медленный танец. Она мне головку на плечо положила, я ее одной рукой за талию обнимаю, другой рукой по спинке глажу, все так хорошо и приятно, и мы уже договорились, что после танцев пойдем гулять на реку, и вдруг она шепотом спрашивает: «Валя! А тебе сколько лет?»

Я говорю как есть:

– Сорок.

– Правда, что ли?

– Честно. Я сорок второго года. Вот и считай.

Она вдруг остановилась и отбросила мои руки.

– Что такое? – спросил я.

– Что я, проститутка, что ли? – Она хмыкнула и шагнула в сторону.

Я схватил ее за рукав:

– Погоди! В чем дело?

– Мне двадцать лет! – сказала она.

И убежала. Я даже не успел ей вслед крикнуть: «Сама дура! Сама коза!»

Стою, глазами хлопаю. Меня, сорокалетнего мужчину, оскорбили только за то, что мне сорок лет, и ни за что больше! Я понял, что чувствуют евреи или негры! Страшное, гадкое, унизительное чувство. Тем более что я эту Нину не уламывал.