Где трава зеленая…

Было невероятно интересно общаться с такими разными детьми: разного происхождения, с разными взглядами, – наблюдать, как их культура и традиции влияют на отношение к учебе и творчеству. Мне нравилось смотреть, как у них начинает что-то получаться – порой не сразу. Не могу объяснить, но там все было… совсем по-другому. Лучше.

– Очень хорошо тебя понимаю, – пробормотала Эстер.

– Я собрала неформальную группу… консультантов, что ли, за неимением лучшего слова. Их четверо. Все цветные. Две – педагоги, а две – психологи.

Телефон Скай заплясал по столу.

– Прости, Гейб пишет, что встреча начнется на полчаса раньше, и ему нужно ехать в офис.

Эстер вскочила с места.

– Пойдем его спасать. Можно Авроре к нам на остаток утра? Мне легче, когда она у нас: мои чудовища ведут себя получше.

– Скай, это ты? – пропел женский голос откуда-то от прилавка.

– Нет! – прошептала Эстер, но Скай уже помахала рукой и натянуто улыбнулась:

– Они все равно меня увидели.

К ним подошли три женщины, практически близнецы тех, кого они встретили на йоге.

– Вы знакомы? – спросила Скай. – Моя подруга Эстер. Эстер, это Бекки, Дениз и Ана, мамы мальчиков из третьего класса.

Эстер убрала с глаз челку.

– О, правда? И вы все в Абингтоне? Мой сын тоже в третьем классе.

Молчание. Мамы повернулись и посмотрели на Эстер, внезапно воспылав к ней интересом.

– А кто ваш сын? – спросила Дениз, вожатая девочек-скаутов.

– Крю. Он учится в классе миссис Гудвин.

– О-о-о, у вас в этом году миссис Гудвин? И как? – спросила Ана.

– Вроде бы нормально, – пожала плечами Эстер. – Крю не жаловался.

– Ужасная женщина! – воскликнула, потрясая пышными кудрями, Дениз. – Старой закалки. Очень строгая. Конечно, хорошо, что ваш сын не жаловался, но, возможно, мальчик просто боится сказать, что она ему не нравится? В прошлом году я написала письмо директору, что мы не потерпим миссис Гудвин в своем классе.

Ее подруги закивали.

– После такой учительницы у детей могут быть психологические проблемы, – мрачно заявила Бекки.

Как ни старалась бедняжка придать себе озабоченный вид, ботоксный лоб не хотел морщиться, и создавалось впечатление, что она бессмысленно таращится в пространство.

– Ой, уже почти девять, – спохватилась Дениз.