Папа

Костя сказал это несколько высокопарно и как-то по-мальчишески, но, судя по общему молчанию и одобрительному кивку Бориса Викторовича, его поняли правильно. Лишь Дмитрий никак не мог смириться с тем, что рассказ Кости опять произвёл впечатление.

– Константин, то, что вы говорите, – утопия. Во-первых, есть закон. И это и есть рамки. А во-вторых, чтобы иметь ограничения лишь в виде своей совести, нужно быть революционером, человеком без страха и осторожности. А для бизнеса это плохо. Вы ещё слишком молоды, чтобы это понимать.

Костя, не опуская глаз, смотрел на Дмитрия и молчал. Секунд через десять он вдруг резким пронзительным голосом издал короткий вопль:

– А-а-а-а-а!

После чего так же спокойно продолжил смотреть на Дмитрия. Тот съёжился ещё больше, его глаза выражали полное недоумение. Нина уронила шариковую ручку на пол и, не поднимая её, сидела, застыв и слегка побледнев.

– Я не сумасшедший. – Костя вдруг улыбнулся, отвёл взгляд от Дмитрия и повернулся к Борису Викторовичу. – Первый тренинг у бойцов – это уметь закричать. В любом месте, когда угодно, не задумываясь о последствиях. Если вы не можете просто закричать, то и революционером вам не стать.

Борис Викторович вдруг начал смеяться. Он хлопал в ладоши и смеялся. Затем ткнул кулаком в бок Дмитрия и сквозь смех проговорил:

– Что, испугался? – и начал смеяться ещё громче.

Дмитрий ничего не ответил, а лишь насупился и зашевелил желваками. Нина так и продолжала сидеть неподвижно. Красная шариковая ручка валялась на полу.

– Всё, Кость. – Борис Викторович перестал смеяться и уже ровным спокойным голосом сказал: – Собеседование закончено. Иди.

Костя встал и, поблагодарив всех, пошёл к выходу. Борис Викторович снова расхохотался.

Глава 3.

В фойе пятеро кандидатов ожидали окончания собеседования.

– Ну как? Когда результаты объявят? – спросила девушка, одетая в строгий брючный костюм, с платком, повязанным на манер мужского галстука.

– Не знаю, – пожал плечами Костя, – ничего не сказали. Наверно, сейчас посовещаются и скажут.

Костя не волновался. Ему казалось, что собеседование прошло не совсем так, как хотелось бы, но упрекнуть себя он не мог. Он честно ответил на все вопросы.