Папа

Старенькая «четвёрка» баклажанного цвета была вычищена до блеска. Чёрная пластмассовая панель тщательно протёрта и покрыта каким-то блестящим воском, коричневые чехлы на сиденьях создавали уют, а смешная игрушка на зеркале заднего вида – врач в огромных очках и с фонендоскопом на шее – намекала на профессию владельца автомобиля.

– Тебе куда и во сколько нужно быть? – Отец осторожно повернул ключ зажигания и завёл мотор, но ехать не спешил. Нужно было дождаться, когда дрогнет стрелка, указывающая температуру двигателя.

– В городок строителей. Там есть база. Склады и офисное здание, – скороговоркой выпалил Костя.

– Понял. Поехали. – Семёныч выжал сцепление, включил первую передачу и, плавно нажимая на педаль газа, тронулся с места.

Часы на панели автомобиля показывали 9:30. На Костиных было 9:27. Он молча смотрел вперёд, нервничая на каждом светофоре.

– Не переживай. Успеем. Я знаю дорогу, где срезать. Через овощную базу. Водитель у нас на скорой всегда там ездит.

Костю приободрило спокойствие отца, но часы неумолимо отсчитывали минуты.

– Нужно ещё адрес найти, я там никогда не был. Этих баз чёрт знает сколько!

– Я за двадцать лет изучил почти все адреса в городе. – Отец ухмыльнулся и подмигнул сыну.

Костя продиктовал адрес, и отец сразу вспомнил, как приезжал на вызов к молодому парню, у которого прихватило сердце прямо на работе:

– Представляешь, двадцать восемь лет, а уже инфаркт. И он на ногах его перенёс. Как они там все работают, эти менеджеры? Видимо, стресс у них постоянно.

– И что с ним стало? – заинтересовался Костя. Если он успеет сегодня, то сам через несколько лет будет двадцативосьмилетним менеджером.

– Да ничего, сняли кардиограмму, капнули кое-что и отвезли в больницу.

Они подъехали к закрытым воротам овощной базы. Часы показывали 9:48. Отец посигналил, но никто не открывал. Он вышел из машины, встал на цыпочки и заглянул за забор.

– Михалыч? – Он, видимо, кого-то увидел и помахал рукой. – Открывай, свои.

Они въехали в открывшиеся ворота, притормозив около мужика лет шестидесяти.

– Михалыч, как ты? – Отец открыл окно и протянул руку.

– Живём потихоньку, не жалуемся. – Михалыч ответил рукопожатием и, чуть прихрамывая, пошёл закрывать ворота.

Проскочили базу и выбрались на разбитую дорогу, запруженную фурами, бульдозерами, бетономешалками, – поток разбивал наспех уложенные заплаты на асфальте и размывал песчаную обочину в вечных лужах и ямах.

Два километра ехали почти десять минут.