Папа

А если попадается профессионал, то тянет одеяло на себя. Не хочет подчинённым быть.

Сергей Семёнович хотел было ответить, но автомобиль остановился у служебного подъезда торгового центра «Виктория», водитель поспешно вылез из машины и побежал открывать шефу дверь.

Клиника была шикарная. Таких интерьеров Семёныч ещё не видел. Регистратура походила на холл крупного банка, в котором он как-то бывал, когда пытался взять кредит на строительство гаража.

Казак жестом указал Семёнычу на диковинный аппарат, в который нужно было поставить ногу в ботинке, и через несколько секунд подошва покрывалась плёнкой, защищающей белые мраморные полы от осенней грязи.

Сам же Казаков, будучи в летних туфлях на тонкой кожаной подошве, предпочёл остаться без плёнки.

Они поднялись на один этаж в лифте и, пройдя по коридору, оказались в огромной приёмной. Поздоровавшись с секретаршей Леночкой, проследовали в кабинет Казакова, который напоминал скорее небольшой банкетный зал, чем кабинет директора медицинского центра.

Длинный стол для совещаний был соединён буквой «Т» со столом хозяина. Семёныч обратил внимание на монитор компьютера – он был больше его старенького домашнего телевизора. На столе стояла фотография старшего Казакова и маленькая статуэтка очень старого китайского дедушки, улыбающегося одними глазами и грозящего указательным пальцем.

В углу, у стеллажа с книгами стояли два глубоких кресла и небольшой журнальный столик между ними.

– Садись, дорогой. Сейчас соображу что-нибудь выпить.

Семёныч погрузился в кожаное кресло, поставив сумку на пол рядом, а Казаков, порывшись в глобусе-баре, принёс бутылку коньяка и два пузатых бокала.

– Сейчас тебя чаем ещё напою. Такого ты точно не пробовал.

Геннадий Викторович вызвал по громкой связи Леночку и велел принести кипяток.

Через три минуты девушка появилась с маленьким деревянным подносом. Она поставила на стол металлический термос, заварочный глиняный чайник, странный фарфоровый сосуд с длинной ручкой и пару микроскопических чашек.

– Давай разливай коньяк, а я сделаю чай. – Казаков протянул бутылку Семёнычу.

Тот взял, чуть отставив от дальнозорких глаз, посмотрел этикетку и разлил коньяк по бокалам. Казак колдовал над чаем: принёс деревянную доску и причудливую серебряную коробку. Из термоса сполоснул чашки и чайник, вылив кипяток прямо на доску. Маленьким деревянным совочком стал доставать из коробки какие-то корешки и почки и высыпать их в чайник.