Поезд сирот

– Зачем же вы сохранили это пальто, если вы его терпеть не могли? – спрашивает Молли, чтобы сменить тему.

Вивиан берет его, держит перед собой:

– Очень хороший вопрос.

– Отдаем на благотворительность?

Вивиан складывает пальто на коленях и говорит:

– Да… пожалуй. Давай поглядим, что еще в этой коробке.

Поезд в Милуоки

1929 год

Последнюю ночь в поезде я сплю плохо. Кармин несколько раз просыпался, ерзал и капризничал, как я ни пыталась его укачать, он довольно подолгу плакал и будил соседей.

Все это время я ходила с неряшливым хвостом, но тут развязываю старенькую ленточку, распускаю волосы по плечам, расправляю пальцами, приглаживаю кудряшки у лица. Потом стягиваю снова, как можно туже.

Поворачиваюсь, вижу, что Голландик смотрит на меня.

– Красивые у тебя волосы.

Я прищуриваюсь в темноте, пытаясь понять, дразнится он или нет, а он смотрит на меня сонными глазами.

– Несколько дней назад ты говорил совсем другое.

– Я говорил «кому ты такая нужна».

Мне хочется отпихнуть его с его добротой и честностью.

– Уж какая есть, такая есть, – говорит он.

Я вытягиваю шею: не слышит ли нас миссис Скетчерд, но впереди никакого движения.

– Давай дадим слово, что потом отыщем друг друга, – говорит он.

– Это как? Мы, скорее всего, окажемся в разных местах.

– Знаю.

– И мне дадут другое имя.

– Мне, наверное, тоже. Но попытаться-то можно.

Кармин переворачивается, поджимает ножки и вытягивает ручки – мы сдвигаемся, чтобы ему было удобнее.

– Ты веришь в судьбу? – спрашиваю я.

– А это что за штука?

– Что все решено заранее. А ты, ну… просто живешь, как тебе предписали.

– У Бога все предначертано заранее.

Я киваю.

– Не знаю. Я не люблю строить планы.

– Я тоже.

Мы оба смеемся.

– Миссис Скетчерд говорит, мы можем начать с чистого листа, – говорю я. – Забыть о прошлом.

– О прошлом я забуду, без вопросов. – Он поднимает свое одеяло, упавшее на пол, и укрывает Кармина, который лежит частично голышом. – Но забывать все я не хочу.

В окно видно три ряда рельсов, параллельных нашим, бурых и серебристых, а за ними широкие и плоские вспаханные поля. Небо чистое, голубое. В вагоне пахнет подгузниками, потом и кислым молоком.