Не только апельсины

У меня было подозрение, что мама с этим не согласилась бы, но ее с нами не было, а потому это не имело значения.

Мы с Элси играли в настольную игру лудо и в виселицу. Перед уходом она всегда читала мне какое-нибудь стихотворение. В одном были такие строчки:

Все гибнет – творенье и мастерство,

Но мастер весел, пока творит[20 - У. Б. Йейтс «Ляпис-лазурь» (перевод Г. Кружкова). – Примеч. пер.].

Вот это я понимала, потому что неделями трудилась над своим иглу из апельсиновых корок. Какие-то дни оборачивались великим разочарованием, какие-то – почти триумфом.

– Из пластилина было бы проще, – посетовала я однажды.

– Но не так интересно.

К тому времени, когда меня наконец выписали из больницы, ко мне вернулись слух и – благодаря Элси – уверенность в себе.

Мне на несколько дней пришлось поехать жить к Элси, до возвращения мамы из Уигана, где она проводила аудит Общества заблудших.

– Я нашла ноты к новой оратории, – сказала Элси, пока мы ехали на автобусе. – Там есть интерлюдия для семи слонов.

– И как она называется?

– «Абиссинская битва».

Разумеется, это была очень знаменитая викторианская оратория – такая же патриотичная, как принц Альберт.

– Что-нибудь еще в церкви случилось?

– Да в общем нет, мы с Господом в настоящий момент друг другу не докучаем. Кое-что по дому потихоньку делаю, пока могу. Ничего особенного – по мелочи с плинтусами, ведь когда я с Богом, у меня ни на что времени нет!

Когда мы приехали домой, она напустила на себя загадочный вид и велела мне ждать в гостиной.

– Господи прости! – запыхавшись выдавила она. – Какая же она тяжеленная!

И она опустила на стол большую коробку.

– Ну, открывай же!

– Что там?

– Не тяни, открывай!

Я потянула на себя обертку.

Это была деревянная коробка с куполом, а в ней – три белых мышки.

– Седрах, Мисах и Авденаго в пещи огненной[21 - Седрах, Мисах, Авденаго – три иудейских отрока, персонажи Книги Даниила. Отказались покориться царю Навуходоносору, за что были брошены в огненную печь, но затем чудесным образом спасены.]. – Она растянула губы в улыбке. – Смотри, я сама нарисовала огонь.

На задней стенке коробки мазки воспаленно-оранжевой краски изображали языки пламени.