Пингвины зовут

Кто-то должен отправиться туда лично и погрузится в прошлое, и чем раньше это произойдет, тем лучше. Снова мы с тобой окажемся в разных полушариях. Но сразу после этого ты поедешь на Фолклендские острова. Там ты сможешь присоединиться к нам с сэром Робертом и быть моим помощником. Уверена, сэр Роберт будет не против.

Я уверен, что он будет против. Но в слух я этого не произношу, а просто смотрю на бабулю с отвисшей челюстью.

Она наслаждается моим потрясением.

– Не мог бы ты вернуть свою челюсть на положенное ей место и продолжить готовить обед? Дейзи привыкла к тому, что еда готовится быстро.

Она разворачивается и выходит из комнаты быстрее, чем я успеваю что-то ответить.

В полном оцепенении я продолжаю резать лук. Я думаю о том, как прошлое моего отца преследует меня. Я хочу выяснить все подробности сильнее, чем когда-либо. Но теперь поиски начинают меня пугать, будто я персонаж фильма ужасов, которого нечто заманивает сквозь мистический туман на край обрыва. Впервые я думаю: «Погодите-ка, может быть, не стоит этого делать?».

Бабуля очевидно уверена в том, что ее драгоценный сынок вырос замечательным человеком, но разве мне не известно обратное? Он как минимум был подонком. Разве этого недостаточно?

Все шкварчит на сковороде, пока Эйлин снимает с груши кожуру. Она показывает мне большой палец.

– Рейс забронирован.

Боже, как все быстро. Бабуля и Эйлин вместе – разрушительная сила. Не знаю, что сказать. Я не могу поверить, что мне снова придется отправиться черт знает куда.

Меня бесит, что мне даже не дали возможности высказаться на этот счет. Бабуля настоящий тиран.

Кое-как я накрываю стол к обеду. Ризотто получилось отменным, а Дейзи особенно нравится чиабатта. Ее заинтересовало название, и она все повторяет: «шаббатта, шаббатта, шаббатта». Честно говоря, меня это порядком утомило.

Вдруг она замолкает.

– Патрик, тебе что – грустно? – спрашивает девочка, указывая на меня ложкой.

Мне не хочется отвечать «да», но отрицать это было бы откровенной ложью, поэтому я запихиваю в рот ризотто и издаю неразборчивый звук в ответ.

Дейзи не знает, почему я вернулся. Ей сказали, что у меня небольшой перерыв в работе на острове Медальон. Ей невдомек, как сильно я облажался на этот раз.

– Иногда мне тоже бывает грустно, – произносит она. – У тебя ничего не болит?

Конечно, Дейзи грустит только потому, что ей пришлось пережить страшнейшую, непередаваемую физическую боль, которую не один ребенок не должен испытывать.