На войне как на войне

– Ну уж, конечно, не слыхал… Только ты один все знаешь, – злобно выдавил Теленков и, не дожидаясь очередного вопроса Птоломея, который бы обязательно спросил: «Ну и кто такой Плутарх?», а он действительно даже и не слыхал про Плутарха, повернулся и быстро пошел. К счастью, по пути ему встретилась дверь с надписью «Красный уголок». Он толкнул ее. Красный уголок – довольно-таки просторная комната – представляла собой неплохое место для отдыха. Длинный стол под красным сукном. На нем газеты, журналы… Пианино… Мягкие стулья.

Но странно, курсанты почему-то редко сюда заходили… А больше предпочитали отсиживаться на койках… И сейчас в комнате отдыха было двое, курсанты из четырнадцатой батареи: Задуйсвечка и Саня Малешкин. Задуйсвечка пальцем отстукивал на пианино: «Папа дома, мамы нет…» А Малешкин мерил пальцами, сколько километров осталось до Берлина.

– Что, Малешкин? Боишься, что без тебя до Берлина дойдут? – спросил Теленков.

– А пока мы тут сидим, и дойдут… От Курска до фашистского логова осталось – раз плюнуть, – наивно ответил Саня. – И какого черта мы тут сидим?.. Кончили учиться, сдали экзамены… А там без нас и войну прикончат.

Теленков с удивлением посмотрел на Малешкина.

– Тебе так хочется воевать?

– Не так чтобы хочется… А как-то неудобно явиться домой, не побывав на фронте.

Теленков ничего сказать в ответ не успел.

– Дежурный, к выходу! – закричал дневальный.

Теленков, машинально обдернув гимнастерку, выбежал из комнаты…

– Товарищ капитан, дневальный по четырнадцатой батарее курсант Загнишеев, – докладывал дневальный.

Теленков щелкнул каблуками и, приложив руку к шапке, громко доложил, что он дежурный, что в роте все в порядке и они готовятся к ужину.

Командир четырнадцатой батареи капитан Лобарев сказал «вольно» и торопливо прошел в каптерку. Теленков скомандовал батарее «вольно». Впрочем, никто и не подумал встать по стойке «смирно».

– Помнишь, – говорил он вполголоса, – когда я получил посылку, то ты целую неделю курил мою махорку… Какая махорка была!.. – Сачков почмокал губами, что, вероятно, означало: какая вкусная была махорка!..

– Откуда всю неделю? – оправдывался Васин.