Горький вкус соли

– А ты не меня, а её поправляй, – рявкнул тот. – И никуда ты не пойдёшь за Сашкой. Ишь, ещё чего не хватало: мать за сыночком бегает! Это он на коленях перед тобой должен стоять за хлеб, за крышу над головой! Чтоб я не слышал такого больше!

– Я не голодная, – наврала Нина, несмотря на то, что целый день сначала носилась на улице, а потом разговаривала с братом, уговаривала его вернуться домой. Кроме скудных варёных картофелин на завтрак в её животе целый день ничего не было.

– Это хорошо, что неголодная, остальным больше достанется, – ухмыльнулся Олег, в упор разглядывая Нину.

Она промолчала и направилась из кухни в комнату.

– Нина, погоди чуток, – остановила её мама. – Чего сказать хотела: Олег-то севодни переехал к нам и будет жить с нами.

Нина молчала, ей хотелось только одного: уйти. Она сверлила дверь в горницу взглядом, словно в ней было спасение от маминых слов, впивающихся в сердце. Нина не могла, не хотела верить в то, что говорила мама. Та словно не слышала ни сейчас, ни раньше того, что ей сказал Сашка.

– Значит, на Сашку тебе наплевать? – спросила Нина, взявшись за дверную ручку.

– Пошто ты такое говоришь-то? Как это мне наплевать? – спросила мама.

– Как пошто? – Нина резко повернулась. – Ты что, не помнишь? Сашка сказал, если этот в дом придёт – Сашка уйдёт.

– Что? «Этот»?! Как ты меня назвала? – Олег вскочил с табурета. – Ты как со мной разговариваешь, шмакодявка?! Молоко ещё на губах не обсохло! – он шагнул к Нине, но Варя успела встать между ними.

Нина вся кипела.

«Сам шмакодявка… Мой брат ушёл из-за тебя. Ну, посмотрим, что ты сделаешь! Ну, попробуй, ударь! Попробуй! Мама сразу тебя вышвырнет из дома!» – мысли лихорадочно завертелись в голове.

– Он же тебе говорил! – крикнула она матери, чувствуя, как её голос буквально клокочет от злости.

– Дак то ж, – Варя стояла между ними, испуганная, растерянная, и нервно теребила полотенце. – Я-то думала, это он так, несурьёзно, по-мальчишески…

Нина закусила губу.

– Мы давно уже не дети, – буркнула она и с силой рванула ручку двери так, что ударила себя по плечу, но, не обратив внимания, вышла из кухни в горницу.

– Это так ты детей настроила? Это что, это я-то «этот»? – Олег не мог найти себе места.

– Тише, тише ты… Не кипятись.