Горький вкус соли

Внезапный скрип досок заставил их обернуться. На мосту, наблюдая за ними, стояли Лида и её муж, Сидор. Тот, на костылях, прислонился к перилам, и одна его штанина, завёрнутая краем за ремень, тихонько раскачивалась от дуновений ветерка. Варя, мягко высвобождаясь из объятий Олега, поздоровалась первой.

– Поди-тко, здравствуй, – вяло, без энтузиазма, ответила Лида.

– Здоро?во, – Сидор проковылял к ним и протянул руку Олегу. – Сидор.

– Олег, – мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Далёко? – Варя неловко попыталась начать беседу.

– Дак искупаться, подальше от ребятни. А вы какими судьбами?

– Рыбачу здесь, – Олег махнул рукой в сторону, откуда они с Варей пришли.

– И как?

– Плотва только. Жарко.

– А подлещик? – спросил Сидор, поднимая голову к небу.

– Редко. Встану на ночное, авось, судак пойдёт.

– Да, ночью может.

– У меня там местечко, тихое, в ивняке, бывает, что и лини заходят.

Тут с моста быстро спустилась Лида и торопливо пошла вперёд по тропинке. Сидор отвлёкся, закричал:

– Стой! Куды?

Лида не обернулась.

– Ить, дура, – Сидор в сердцах плюнул. – Поди ж пойми, что у бабы на уме. Вототка морока! Ладно, бывай, свидимся ишшо, – кивнул он Олегу, схватился за костыли и поковылял за женой.

7

Очнулась она от прикосновения чего-то холодного и мокрого ко лбу. Нина открыла глаза. Рядом с ней на корточках сидел Сашка, одной рукой придерживая сестру за спину, а второй обтирая её лицо мокрым полотенцем. Полотенце было уже розового цвета, подтёки крови расплывались на нём извилистыми разводами.

– Ой, гляди-ко, она ещё и улыбается, – сказал Сашка, и только тут Нина заметила своего деда, с коромыслом стоящего рядом.

Тот был хмур, но, увидев, что Нина очнулась, спросил:

– Ну-ко, покажь, зубы-то на месте?

Нина оскалилась:

– Гы.

– На месте. Всё путём. Я же говорил, она у нас сильная, долго продержится. Губа только разбита, да бровь. Вставай давай, боец! Здорово же ты их уделала, у троих из них посильнее ранения будут, чем у тебя, – посмеивался Сашка.

Нина встала, придерживаясь за плечо брата. Её ещё шатало, но радость видеть его перевешивала боль. Она только сейчас поняла, как боялась потерять брата, боялась, что он уедет, убежит куда-нибудь насовсем и больше она его никогда не увидит. Теперь, когда он снова был рядом, стало всё равно, что губа и бровь разбиты, она забыла совсем про драку и про тупую боль в животе и спине.