Горький вкус соли

Брата и сестры не было видно. Нина нахмурилась и посмотрела за калитку. Серо и пустынно, на улице – никого: все взрослые – на работе, ребята постарше сегодня пошли в школу, поэтому младших отвели в ясли или детсад, что было в их селе редкостью: в основном, дети сидели по избам, оставленные на попечение бабушек или предоставленные самим себе.

«Надо звать малышню домой, пока совсем не растрепались, да не перепечкались, полоротые. А что? Мама их называет полоротыми, дак и я теперь буду», – по-взрослому поставив руки в боки, Нина пошла в огород.

Влажная трава тут же намочила ноги поверх ботинок. Нина наклонилась, собрала в ладошку капельки с высокой былинки, решив обрызгать Гальку, и завернула за угол избы.

В другом конце огорода, рядом с мокрыми, перевернутыми вверх дном тачками, в которых несколько недель уже перевозили глину из ямы для строительства печки, возились Галя с Тишкой.

«Сказано ведь: нельзя туда!» – Нина разозлилась и быстрыми шагами направилась к ним.

– Уходите! – закричала она, махая рукой.

Ребята даже не повернулись в её сторону, видимо, не расслышали, и вдруг Тишка зашатался и исчез за тачкой. Нина бросилась к нему что есть мочи. Когда она, запыхавшись, достигла ямы, разрытой и размытой до размера небольшого пруда, Тишка стоял посредине и жалобно смотрел на сестёр. Слёзы текли по его худенькому личику, оставляя белые борозды на коричнево-красных от глины щеках, даже его жидкие волосики были заляпаны грязью. Он боялся пошевелиться: густая вязкая жижа крепко захватила его ноги, полностью скрыв их в мутном месиве и доходя до краёв шорт.

Галя, как вкопанная, застыла на берегу.

Нина, не мешкая, шагнула на край ямы и протянула брату руку.

Кромка тут же просела и рухнула – Нина провалилась по колено, зачерпнув воды в ботинки. Еле-еле успев выскочить, она оглянулась: трясина зычно хлюпнула и моментально скрыла след в своей толще. Тяжёлый пласт сполз вниз и потонул в общем месиве, отдалив брата ещё больше.

Нина быстро осмотрелась, пытаясь прикинуть, кого можно позвать на помощь. Плотная стена малинника вдоль забора отделяла их от других изб, и ничего, кроме верхушек яблонь, не было видно. Она глянула на Тишку. Прибывший ком ускорил дело: братик утопал в жиже всё глубже и глубже, мутная глина уже достигла края коротенького пальто.

Нина крикнула:

– Галька, беги на улицу, быстро! Зови взрослых!

Галя засеменила к калитке.