Горький вкус соли

– Думаешь, у тебя лучше, что ль?

– Какие планы на вечер? Небось, на свиданку с Шолпан?

– Нет, на следующей неделе. Пригласил её в кино.

– Быстро! Только вчера же познакомились. А сколько ей? Ты так и не рассказал.

– Восемнадцать.

– Старше тебя?

– Ну и что. Красивая зато.

Они поравнялись с остальными рабочими. Мужики шли на обед медленно, вразвалочку, на ходу закуривая и дымя папиросами. Фарид, Витя и другие пацаны, доармейские, не курили, плелись сзади старших молча, угрюмо. Вдруг один из слесарей приложил ладонь козырьком ко лбу, всмотрелся вдаль и сипло произнёс:

– Похоже, афганец идёт.

Все остановились, посмотрели на небо. Те, кто постарше, со знанием дела заговорили:

– Да, похоже на то.

Как внимательно Витя ни вглядывался в сторону, куда показывали другие, он видел лишь тонкую дымку, расстилающуюся над голой землёй между сопками. Только мизерная тёмная точка виднелась вдали над горизонтом. Зато солнце ликовало. Огромным тяжёлым ядром нависло оно над посёлком; оно дышало, рассыпая вокруг себя ядовитые, смертельные лучи зноя, и пыталось уничтожить не только всё живое на планете, но даже воздух.

«Не может быть, чтобы такая маленькая тучка оказалась афганцем», – засомневался Витя, но втайне обрадовался: он ждал и надеялся, что будет буря. Ему хотелось приключений, он мечтал об афганце с самой первой командировки в Мулалы.

Старожилы рассказывали, что этот ветер за пару часов мог уничтожить несколько гектаров пшеницы, и наносил такие барханы песка, что невозможно было открыть дверь и выйти из дома. Но Вите не везло. Как назло, за всё время его работы не произошло ни одной бури, ничего героического, чем можно было бы гордиться. Никого не надо было спасать, рисковать своей жизнью – изо дня в день только изнуряющие зной и духота, доводящие до отчаяния.

«Наконец-то! Наконец-то! – думал Витя, чуть ли не прыгая от счастья.

Мужики перебрасывались скупыми фразами:

– Часа через два-три здесь будет.

– Если не раньше.

– Да, и солнце багряное, вчера такое же было, верная примета.

– Ага, прям как кровь.

– Надо начальству сказать, чтоб отпустили.

– Надо, надо, – соглашались другие. – Пусть пайки выдадут.

Через пять минут после начала обеда в столовую вошли Прохор Васильевич и Захар.