Преступление и наказание

С какою-то даже жадностию накинулся он на Раскольникова, точно целый месяц тоже ни с кем не говорил.

– Милостивый государь, – начал он почти с торжественностию, – бедность не порок, это истина. Знаю я, что и пьянство не добродетель[59 - …бедность не порок, это истина. Знаю я, что и пьянство не добродетель… – В.Е. Ветловская (МиИ=19, 455) возводит вторую часть высказывания Мармеладова к реплике М.С. Щепкина по поводу пьесы А.Н. Островского «Бедность не порок» с близким автору героем-пьяницей Любимом Торцовым.

], и это тем паче. Но нищета, милостивый государь, нищета – порок-с. В бедности вы еще сохраняете свое благородство врожденных чувств, в нищете же никогда и никто. За нищету даже и не палкой выгоняют, а метлой выметают из компании человеческой[60 - За нищету даже и не палкой выгоняют, а метлой выметают… – Михневич (36–37) писал: «Как известно, нищенствовать в Петербурге строго вопрещается <…> Никому не возбранено бедствовать, переносить всевозможные лишения, <…> но доводить об этом до сведения общества – строго воспрещается. <…> Все заботы полиции <…> сводятся к непрерывной ловле бездомных пролетариев и уличных попрошаек, “задержанию” их в полицейских домах <…> и затем – высылке из столицы на “местожительства”».], чтобы тем оскорбительнее было; и справедливо, ибо в нищете я первый сам готов оскорблять себя. И отсюда питейное! Милостивый государь, месяц назад тому супругу мою избил господин Лебезятников[61 - Лебезятников – Фамилия персонажа образована от глагола «лебезить»; при всей слепой завороженности модными материалистическими и атеистическими воззрениями, персонаж остается простодушным и честным (в сцене с Лужиным и Соней на поминках). ], а супруга моя не то что я! Понимаете-с? Позвольте еще вас спросить, так, хотя бы в виде простого любопытства: изволили вы ночевать на Неве, на сенных барках?[62 - …изволили вы ночевать на Неве, на сенных барках? – место ночлега нищих и бродяг, упоминаемое также в романе В.В. Крестовского «Петербургские трущобы» (часть IV, гл. VIII «Ночлежники в пустой барке»). Михневич (51) писал: «Происшедший несколько лет тому назад большой пожар складов сена на Неве обнаружил для непосвященных столичных жителей новое своеобразное гнездо петербургских бесприютных бродяг. Когда сенные барки окончательно сгорели, то в них найдено было несколько обгоревших трупов». Судя по роману Крестовского и книге Михневича, барки не охранялись; стояли они только на Неве или еще и в других местах, выяснить не удалось.