Преступление и наказание

– Записан!

– Еще бы; а вот генерала Кобелева никак не могли там при мне разыскать. Ну-с, долго рассказывать. Только как я нагрянул сюда, тотчас же со всеми твоими делами познакомился; со всеми, братец, со всеми, всё знаю; вот и она видела: и с Никодимом Фомичом познакомился, и Илью Петровича мне показывали, и с дворником, и с господином Заметовым, Александром Григорьевичем, письмоводителем в здешней конторе, а наконец, и с Пашенькой, – это уж был венец; вот и она знает…

– Усахарил, – пробормотала Настасья, плутовски усмехаясь.

– Да вы бы внакладочку, Настасья Никифоровна[180 - Да вы бы внакладочку… – см. Словарь.].

– Ну ты, пес! – вдруг крикнула Настасья и прыснула со смеху. – А ведь я Петрова, а не Никифорова[181 - А ведь я Петрова, а не Никифорова… – Привычные для нас формы отчества (на – вич и – вна) в XIX в. были употребительны лишь для дворян; простой народ именовался через форму родительного падежа: Петрова (дочь), а не Никифорова (дочь).

– Будем ценить-с. Ну так вот, брат, чтобы лишнего не говорить, я хотел сначала здесь электрическую струю повсеместно пустить[182 - я хотел сначала здесь электрическую струю повсеместно пустить… – Тихомиров (198) ссылается на словарь А.Д. Михельсона «25 000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык…» (1865 год), где слово «электризовать» в переносном смысле понимается как «воодушевлять»; Тихомиров слова Разумихина понимает как «привести всех в возбужденное состояние, устроить скандал».

Раскольников молчал, хотя ни на минуту не отрывал от него своего встревоженного взгляда, и теперь упорно продолжал глядеть на него.

– И очень даже, – продолжал Разумихин, нисколько не смущаясь молчанием и как будто поддакивая полученному ответу, – и очень даже в порядке, во всех статьях.

– Ишь тварь! – вскрикнула опять Настасья, которой разговор этот доставлял, по-видимому, неизъяснимое блаженство.

– Скверно, брат, то, что ты с самого начала не сумел взяться за дело. С ней надо было не так.