На грани катастрофы

– Вот как? Вы такой заядлый болельщик?

– Болельщик? – Тут Спенсер вспомнил, что этот чартер летит на матч. – Мм… нет, я и не думал об игре. Не хочется в этом признаваться, но я спешу в Ванкувер на деловую встречу. Конечно, с удовольствием посмотрел бы матч, однако боюсь, что это абсолютно невозможно.

Попутчик заговорщически понизил голос, насколько это было возможно на фоне усиливавшегося рева двигателей:

– На вашем месте я не стал бы это афишировать. Самолет забит олухами, которые летят в Ванкувер с единственной целью: подрать глотку за своих и навалять соперникам.

Могут быть неприятности, если вдруг им покажется, что вы не очень уважительно что-то сказали.

Спенсер усмехнулся, высунулся в проход и оглядел салон. Всюду сидели шумные, горластые, но беззлобные спортивные болельщики, летевшие на матч с одной целью: насладиться триумфом своей команды. Справа от Спенсера сидела супружеская пара, уткнувшись в яркие глянцевые страницы спортивных журналов. Позади них четверо заядлых болельщиков разливали по бумажным стаканчикам виски и бурно обсуждали игроков.

Вместе с запахом алкоголя до Спенсера долетели обрывки разговора: «Хаггерти? Это Хаггерти-то? Вот только не надо. Да он Тандерболту в подметки не годится. Если хочешь знать, вот он игрок, каких мало…» За подвыпившим квартетом гомонили другие болельщики, одетые в клубные цвета, по большей части румяные здоровяки, которые и сами были не прочь выйти на поле.

Спенсер повернулся к попутчику. Приученный обращать внимание на детали, сразу же отметил хоть и скромный, но хорошо сшитый костюм, только основательно помятый, совершенно не подходящий к нему галстук, морщинистое лицо и седеющие волосы, создававшие впечатление уверенности в себе и авторитета.

Характерное лицо, решил Спенсер.

Самолет наконец пришел в движение, и в иллюминаторе медленно поползли синие огоньки рулежной площадки.

– Возможно, мои слова покажутся вам кощунством, – непринужденно проговорил Спенсер, – но должен признаться, что лечу на Западное побережье по торговой надобности, причем весьма значительной.

– Чем торгуете? – вежливо поинтересовался сосед.

– Грузовиками, причем большими партиями.

– Грузовиками? Я-то думал, что их дилеры продают.

– Именно так. Меня вызывают, когда наклевывается особенно крупная сделка от тридцати до ста машин. Представители на местах не очень-то меня любят, потому что считают этаким вольным стрелком из головного офиса с особыми ценами. Да, в продажах имеются свои маленькие тонкости.