Музей Невинности

Я совершенно не люблю духи, но следующим утром, лишь из любопытства, побрызгал немного на шею, и Фюсун в моих объятиях почувствовала этот запах.

– Тебе Сибель-ханым их подарила?

– Нет. Я сам купил.

– Чтобы нравиться Сибель-ханым?

– Нет, дорогая моя, чтобы нравиться тебе.

– Вы занимаетесь любовью с Сибель-ханым?

– Нет.

– Пожалуйста, не ври. – Влажное от пота лицо Фюсун погрустнело. – Я отнесусь к этому нормально. Ты ведь занимаешься с ней любовью, да? – Она пристально посмотрела мне в глаза, как мать, которая убеждает ребенка сказать правду.

– Нет.

– Поверь, ложью ты обидишь меня гораздо сильнее. Пожалуйста, признайся. Хорошо, а почему тогда между вами ничего нет?

– Мы с Сибель познакомились прошлым летом в Суадие, – начал рассказывать я, крепче обняв Фюсун. – Летом наш зимний дом в городе стоял пустой, и мы приезжали в Нишанташи. А осенью она уехала в Париж. Зимой я несколько раз наведывался к ней.

– На самолете?

– Да. В декабре Сибель окончила университет и вернулась из Франции, чтобы выйти за меня замуж, – продолжал я.

– В общем, вы решили сделать перерыв, пока не появится теплый дом.

– В начале марта, два месяца назад, мы опять поехали в Суадие. В доме было все так же холодно. Мы разожгли камин, и за несколько минут дом наполнился едким дымом, а мы поссорились. После этого Сибель еще простудилась и заболела.

– Кто из вас не захотел там бывать? – спросила Фюсун. – Она или ты? – Вместо нежного выражения – «пожалуйста, скажи правду» – в ее глазах появилась мольба: «Пожалуйста, соври и не расстраивай меня», словно собственное любопытство причиняло ей боль.

– Думаю, что Сибель считает, что если до свадьбы мы будем реже заниматься любовью, то я стану больше ценить помолвку, свадьбу и даже ее саму, – сказал я.

– Но ты говоришь, что у вас и раньше все было.

– Ты не понимаешь. Дело же не в первой близости.

– Да, не в первой, – согласилась Фюсун.

– Сибель показала, как она меня любит и как мне доверяет. – Я вспомнил ее слова. – Но мысль о том, чтобы заниматься любовью до замужества, ей неприятна… Я ее понимаю. Она долго училась в Европе, но не такая смелая и современная, как ты…

Воцарилось долгое молчание.