Ирисы Негева

В окно пахнуло соленым воздухом. Я догадался, что мы где-то на побережье.

Через пару минут Тим нажал на тормоза и заглушил двигатель.

– Приехали.

Мы вышли из машины, размяли спины и осмотрелись. Некоторое время у нас ушло, чтобы глаза привыкли к темноте.

Тим завез нас на какой-то дикий пляж. Вдали, за косой ракушечника, шумело море. Пахло мокрым песком.

– И что? – спросил Гриша, озираясь по сторонам. – Купаться что ли будем?

– Нет, – Тим залез в салон и вытащил оттуда сумку-холодильник.

– В три часа ночи?

Тим молча посмотрел на часы.

– Самое время, – на его губах играла заговорщицкая улыбка. Он достал из сумки банку пива и сделал затяжной глоток. Затем тыльной стороной ладони вытер губы, и добавил: – Надеюсь, не опоздали.

Гриша недоверчиво поморщился.

– Опен-эйр что ли какой-то?

– Вроде того.

– А почему никого не видно?

– Скоро все подтянутся.

Ничего больше не говоря, Тим двинулся вперед.

Кое-как мы дотащились до берега. Растянулись на пляже, и за час с лишним выпили все пиво, которое у нас оставалось.

Погода была замечательная. Не жарко, прохладный ночной ветерок, и шум волн.

– А я и вправду поверил, что тут какой-то рейв под открытым небом, – сказал Гриша. – У него, очевидно, заложило пазухи, и он говорил в нос.

Через пару минут он уже снова храпел.

Лежа на спине, я смотрел на начинающее белеть небо. Внутри меня прорастало новое, неизведанное ранее чувство. Казалось, между мной и всем окружающим миром протянулось множество невидимых нитей. И благодаря им я мог чувствовать все, что происходит на Земле. То, как ползет по траве муравей, о чем перешептываются деревья в темноте, как бьется сердце ребенка в колыбели.

Тим молчал. Уж не знаю, о чем он думал.

Мне почему-то вспомнился фильм «Место под соснами» с Райаном Гослингом. Тим чем-то напоминал мне главного героя.

– Слышал о парадоксе китайского мандарина? – спросил Тим.

– Нет, – признался я. – Дурацкое название.

– И вправду дурацкое. Но суть вот в чем, – Тим повернулся на бок и оперся на локоть.