Когда закончится декабрь…

Берем.

Ресторан блистал светом огромных люстр, белоснежными скатертями и приветливыми лицами услужливых официантов.

Усевшись за столик, Евгения обернулась к застывшему в ожидании молодому человеку.

– Не торопите нас, мы выберем и позовем.

Оглядевшись, Глафира наклонилась к подруге.

– Скажи на милость, зачем мы здесь? Только честно…

– Скажу, – Женька загадочно усмехнулась. – Устала я смотреть, как ты жизнь свою изводишь на пустяки. Вот и решила подтолкнуть тебя к счастью.

– Что? – опешила Глаша.

 – Опять сватать будешь? Нет! Ни за что!

– Да подожди кипятиться! Я правда хочу тебя познакомить с одним человеком, очень достойным и порядочным. Это брат моей постоянной клиентки. У них семья прекрасная. Правда, чопорная немного, но тебе это не помешает. Да и потом, ведь насильно никто тебя замуж не отдаст, правда? Просто давай познакомимся, поговорим, а если нет – так нет. Ну?

– Да не хочу я ни с кем знакомиться специально, понимаешь?

– Нет, не понимаю! За спрос, как говорится, денег не берут.

Посмотри на него, вдруг сердце екнет? Мы уже в таком возрасте, когда только специально и можно познакомиться. Ты ж на дискотеку не ходишь, в клуб «Кому за сорок…» тоже не пойдешь, правильно? В транспорте не станешь знакомиться, а в библиотеку к вам только школьники да пенсионеры ходят. Ну, где ж тебе знакомиться? Так и помрешь старой девой.

Глаша, расстроенная нарисованной перспективой, понимала, что подруга права, но все равно огорченно шмыгнула носом.

– Женька, как мне надоела твоя опека! Как утомили твои бесконечные попытки меня пристроить, осточертели до чертиков твои безумные уловки! Ты со своими хитрыми задумками надоела мне хуже горькой редьки! Отстань! Отстань от меня!

– Это на всю жизнь.

Просто смирись, – ласково подмигнула Евгения.

Они заказали кучу вкусностей, но едва Глаша, взяв в руки вилку, собралась пуститься во все тяжкие, как Евгения, оглянувшись, тихо прошептала:

– Прекрати обжорство. К нам идет человек. Вон тот… Чуть не подавившись, Глафира быстро проглотила кусок не прожеванной до конца рыбы, и, отложив вилку, наткнулась взглядом на мужчину, стоящего у их столика.

Высокий, статный, черноволосый, белолицый… Но что-то сквозило в его лице, отчего Глаше хотелось передернуть плечами и брезгливо сморщиться – то ли слишком откровенный, нагловатый взгляд, то ли ярко-красные влажные губы, то ли крупные, чрезмерно отбеленные зубы.

Глаше он не понравился сразу. Ей все в нем казалось избыточным.