Когда закончится декабрь…

Давай знакомиться?

Матвей недоверчиво насупился, спрятал руки за спину, переступил с ноги на ногу, и вдруг спросил:

– Ты у нас теперь будешь жить?

Павел, уже пришедший в себя после шока от неожиданного вопроса, усмехнулся.

– Матвей, ты сегодня сам себя перещеголял! Что ни вопрос, то тупик. Во-первых, подай Глафире руку, ты же мужчина. А во-вторых, сам подумай, сынок: разве может у нас жить чужой человек? А? Глафира – моя знакомая, понимаешь? Помогла мне, довезла, но живет она у себя дома.

Но Матвей, которому все это объяснение не нравилось, помрачнел, поскучнел и недоверчиво взмахнул ресницами.

– Пап, разве она чужая? Посмотри, она же наша. Она точно наша! Я знаю!

– Чудны дела твои, Господи, – удивленно покачала головой Нина.

А Матвей, уже что-то для себя решивший, наконец, протянул Глафире руку и широко улыбнулся.

– Пойдем играть?

Растерявшись, Глафира обернулась к Павлу. И тот, словно услышав ее безмолвную просьбу о помощи, заспешил:

– Нет, милый. Давай сначала Глафиру напоим чаем, угостим чем-нибудь вкусным.

Матвей кивнул и сам взял Глафиру за руку.

– Ну, ладно, пойдем чай пить. Что стоишь? Пойдем.

Не зная, как вести себя, Глаша покраснела. Но, увидев сияющие глаза ребенка, протянула ему руку и легко кивнула.

– Ну, что ж… Так и быть. Пойдем.

Всем было весело. Павел, морщась от боли, рассказывал, как упал. Потом показывал, как Глафира смело крутила руль, как собирала рассыпавшиеся покупки.

Они дружно хохотали, пили чай, когда на кухню на инвалидном кресле въехал совершенно седой мужчина. Ноги его были накрыты клетчатым пледом, а руки привычно управляли креслом.

Он удивленно оглядел присутствующих.

– Что это вы на кухне устроились? По-моему, у нас в гостиной места много. Да еще и гостью сюда притащили, – он обернулся к покрасневшей Глафире. – Добрый день. Я – Семен Николаевич, отец Павла.

– Папа, ты напугал нашу гостью, – Павел улыбнулся. – Познакомься, это Глафира Сергеевна.

– Скажете тоже, – Глаша растерянно отставила чашку с чаем. – Просто помогла, так любой бы поступил.

Отец внимательно посмотрел на Павла.

– А что такое? От чего тебя Глафира Сергеевна спасала?

– Ничего. Уже все нормально.

– А все-таки?

– Я поскользнулся и упал. Вроде бы не сильно, но ногу все же повредил. Сейчас Василий Иванович приедет.

Семен Николаевич сдвинул брови, помолчал и недовольно вздохнул.