Когда закончится декабрь…

Никто не появлялся, не спрашивал Глафиру, не рвался с ней беседовать. Второй день тоже не принес сюрпризов.

Глаша, все эти дни ругающая себя последними словами, к вечеру второго дня вдруг подумала, что надо признаться Женьке в содеянном, а то, в случае чего, не к кому будет бежать за помощью.

Собравшись с духом, она позвонила Женьке по дороге домой.

– Жень, ты меня сейчас убьешь!

Евгения, прекрасно зная свою подругу, вечно попадающую в нелепые ситуации, сразу ринулась в бой…

– Так… Что ты опять натворила?

– Обещай, что не будешь ругаться, – Глаша виновато прикусила губы.

– Буду!

– Ну, ладно. Ругайся. Я все-таки написала объявление.

– Тьфу! Что ж ты за человек! – Женька мгновенно вышла из себя. – Я ж тебя добром просила! Мы ж договорились, что ты не будешь это делать!

– Не мы договорились, – прошептала расстроенная Глафира, – а ты решила…

– И что? – Евгения испуганно затихла. – Уже отбиваешься от желающих? Ломятся в дверь?

– Да нет же, – Глаша расслабилась.

– У тебя всегда так. Сначала сделаешь, а потом думаешь и каешься! Дуреха!

– Ладно, не сердись, – Глаша улыбнулась.

– Да ведь я за тебя переживаю, – нервно хмыкнула Женька. – Но ты, Глашка, не робей. Что сделано, то сделано. Если что, беги ко мне. Но, думаю, раз до сих пор никто не отозвался, значит, и на этот раз пронесло.

Но радовались они, как оказалось, рано. На четвертый день, ближе к вечеру, Глаше, работающей в читальном зале на третьем этаже, позвонили с охраны.

– Глафира Сергеевна, к вам посетитель, но без абонемента. Пропустить не можем. Спуститесь, пожалуйста, сюда.

Замерев от дурного предчувствия, Глаша поискала глазами Агнию, но, вспомнив, что та уже отправилась домой, вышла из-за стола и, кивнув напарнице, пошла из зала.

Спустившись по лестнице, девушка не сразу вышла в холл. Притаившись за углом, отдышалась и осторожно выглянула из своего укрытия.

В холле, рядом с охранником, стоял довольно высокий, немного сутулый мужчина. Несмотря на холодный октябрьский вечер, на нем было легкое серое пальто, на шее болтался длинный темно-синий шарф. Светлые, совершенно прямые, волосы небрежно падали на плечи. На лице мужчины, несмотря на кажущееся спокойствие, плескалась растерянность. Чтобы скрыть ее, он смотрел в пол, будто хотел отыскать там что-то недавно потерянное.