Новые волны

Неужели хоть раз нельзя позволить себе тихое, безлюдное пространство, побыть одному? Стоя на платформе, я слышал вдалеке жуткий скрежет металла. Корка вековой черной грязи покрывала пути. Я наблюдал, как неправдоподобно огромная крыса неторопливо снует между рельсами, словно она там хозяйка. В каком-то смысле, пожалуй, так и было.

Я видел людей с похорон – родственников и знакомых из той жизни Марго, которой она со мной никогда не делилась. Случайно встречаясь с ними взглядом, я словно разделял их печаль и горе, но чаще просто признавал, что возвращаюсь с того же мероприятия.

Неделю спустя, как и обещал, я отправился домой к Марго. Всю свою жизнь она жила в трехкомнатной квартире в Краун-Хайтс, однако ни разу меня не пригласила. Мне всегда казалось странным, что мы едим и пьем в ее квартале, но она даже не показала мне свой дом, хотя я и просил. Отговаривалась, что там бардак, а мама чокнутая.

Все это оказалось неправдой. Квартира находилась в роскошном здании из песчаника – такие становятся только элегантнее с годами.

В квартире царил идеальный порядок, но все вещи выглядели так, будто их не трогали веками. Стекло буфета, в котором стоял парадный фарфор, подернуто пылью. Кожаный диван напротив древнего телевизора в глубоких заломах – отпечатки задниц, сидевших на нем десятки лет.

Луиза держалась тепло, в этот раз она была очень разговорчивой. Беседа шла слегка в одни ворота, но я не возражал. Она рассказывала, как жила на Гаити, как росла при диктатуре, как уехала, рассчитывая на политическое убежище.

Луиза говорила, пока чай окончательно не остыл, и тут спросила, не хочу ли я еще. Наконец мне удалось задать ей очевидный вопрос:

– Зачем вы меня пригласили?

Луиза поставила чайник на плиту и повела меня в комнату Марго.

Идя по коридору в потемках, я вспомнил пару, что останавливалась в пансионе моих родителей несколько лет назад, они тоже потеряли ребенка, сына, совсем еще малыша. За ужином они изрядно перебрали и раздражали остальных постояльцев громкими выкриками, так что мне пришлось завести с ними беседу, чтобы утихомирить.

Они рассказали, что много путешествуют – просто чтобы уехать. Дома им тяжко. В комнате сына они оставили все как было и время от времени сидят там, вспоминая его.

Мама Марго делать так не собиралась.

– Я очень скучаю по дочери, но не хочу превращать дом в гробницу, – сказала она, когда мы подошли к открытой двери.

Комната Марго выглядела как спальня подростка.