Только сегодня

Я даже покачнулась, словно ощутила на себе вес этого лакированного деревянного ящика с человеческим телом внутри. После того как гроб надежно укрепили на положенном постаменте, я смогла прочитать слово на крышке, выложенное из бутонов роз, – МАМОЧКА. Генри с братьями заняли места рядом с Кристианой.

Музыка прервалась. Поднялся священник.

– Давайте встанем и исполним первый гимн: «Господь – пастырь мой».

Все встали, и орган снова заиграл. Тщедушный хор голосов прихожан не мог достойно противостоять силе звучания органа.

Господь – пастырь мой, я не буду

ни в чем нуждаться.

Он покоит меня на злачных пажитях.

Мила пела так красиво, что я постаралась петь как можно тише.

Если я пойду и долиною смертной тени,

Не убоюсь зла,

Потому что Ты со мной.

По неподвижным плечам Кристианы Ташен я понимала, что она не поет, а просто держится за руку своего старшего сына Ника и смотрит строго перед собой.

Так благость и милость

Да сопровождают меня

Во все дни жизни моей,

И я пребуду в доме Господнем многие дни[6 - Ветх.

Священник сошел с амвона и встал перед алтарем лицом к нам. Руки его безжизненно свисали вдоль туловища, он силился изобразить на лице скорбное сочувствие.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы воспеть жизнь Марлы Люси Ташен, забранную от нас так скоро. Богу угодно, чтобы она была рядом с ним.

Далее он стал развивать все в том же духе. Упоминая о сибаритском образе жизни Марлы, он ловко пользовался различными эвфемизмами и упирал на то, что ее смерть произошла по «воле Божьей».

– А сейчас брат Марлы Николас вспомнит о своей сестре.

Ник освободился от цепких рук матери и направился к кафедре. Его можно было бы считать красавцем: высокий, с характерным гэльским телосложением Ташенов, но вот лицо… складывалось впечатление, что оно состоит из нескольких различных типов, которые никак не подходят друг к другу.

– Сегодня я обращаюсь к вам от лица моей скорбящей семьи, – начал он и глубоко вздохнул. – Марла! Сегодня нам выдался шанс поблагодарить тебя за то, как ты скрашивала нашу жизнь, хотя на это тебе было отпущено совсем мало времени. Мы всегда будем чувствовать себя обделенными из-за того, что ты ушла от нас такой молодой.