Только сегодня

– Все будут пялиться только на тебя, если заявишься в окровавленных джинсах.

– Знаешь, мать Генри совершенно игнорировала меня в госпитале. Будто меня там и не было.

Я даже отвлеклась от поиска колготок в комоде:

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Наверное, она просто не поняла, кто ты… Ну, в том смысле, что ты там делал. К тому же, – я вдруг поперхнулась, и это прозвучало так, будто я то ли охнула, то ли хихикнула, – ее дочь только что умерла. Может, не стоит от нее ждать любезностей?

– Она и медперсонал не поблагодарила.

– Ну, привет, – хмыкнула я, снова зарываясь в комод, – Марла уже умерла – за что благодарить-то.

– Но они же пытались ее спасти, разве нет? Да она просто… – Дил умолк и пожал плечами. – Да все они такие. Титулованные. Генри – нет, но все остальные – да. Пафосные придурки.

Я подошла и положила руки ему на плечи.

– Сегодня не тот день, товарищ, – улыбаясь, сказала я, но он не поднял взгляда. – Может, тебе хотя бы черное пальто надеть, а? Наверное, у Фионы найдется что-нибудь подходящее.

Перед уходом мы перекусили сухими хлопьями. Я переборщила с макияжем, а Дил в черном женском пальто из восьмидесятых с подкладными плечиками выглядел шикарно, что меня раздражало.

Нам нужно было проехаться на автобусе до метро, затем с пересадкой с одной ветки на другую и, наконец, пешком до чудного сквера в Челси. В конце пути я поймала себя на мысли, что на протяжении всей поездки вела монолог о Генри. Дил лишь невнятно бурчал в ответ и, похоже, сдерживал рвотные позывы.

– Привет, милашки, – сказал Пэдди, целуя меня в щеку и крепко сжав плечо Дила. – Адская вечеринка.

– Дай курнуть, – сказала я, обнимая Найла.

– Что с тобой случилось ночью? – обратился он к Дилу, протягивая мне пачку «Мальборо».

– Дурные сны, – кисло улыбаясь, ответил Дил.

– Ну а вы как? – поинтересовалась я.

– Потряхивает слегка, – сказал Найл.

– Вот. – Пэдди запустил руку во внутренний нагрудный карман пальто и вынул серебряную фляжку.

Мы все сделали по глотку перед тем, как войти в церковь.

Мила и Джесс были уже там, расположившись посередине зала. Мила выглядела крайне серьезной, а Джесс – чрезвычайно очаровательной.