Пенелопиада

Когда-то меня подняли бы на смех, вздумай я строить из себя рапсода: жалкое это зрелище – аристократка, опустившаяся до возни с искусством; но сейчас-то какое мне дело до общественного мнения? Мнения общества, собравшегося здесь, под землей? Мнения теней? Отголосков? Так что решено – я спряду свою нить.

Загвоздка в том, что говорить мне нечем – у меня нет рта. Мне не удастся изъясняться внятно для вашего мира, мира тел, языков и пальцев; да и слушателей у меня по вашу сторону реки раз-два и обчелся. Если кому и под силу уловить случайный шепот, случайный писк, слова мои для них – всего лишь ветер в сухих камышах, голос летучей мыши, мелькнувшей в сумерках, тягостный сон.

Но я всегда была непреклонна. «Терпеливая» – так меня называли. Я доведу свою затею до конца.

II. Партия хора

Пляска с веревками

Служанки мы.

Ты нас убил

несправедливо.

Мы босиком

в петлях плясали

ни за что ни про что.

С каждой богиней,

царицей и девкой

тешился ты

без разбору.

Меньше стократ

мы совершили —

а ты осудил нас.

Властвовал ты

грозным копьем,

словом хозяйским.

Любовников кровь

мы оттирали

с пола и лавок,

с дверей, со ступеней,

на коленях в воде;

ты стоял и глазел

на ноги наши босые;

ни за что ни про что

тешился нашим страхом,

пил его с наслажденьем.

Рукою взмахнул —

и любовался

нашей последней пляской.

Ни за что ни про что

на смерть осудил нас.

III. Мое детство

С чего же начать? Выбор невелик: или с самого начала, или с чего-то другого.

Отцом моим был Икарий, царь Спарты. Матерью – наяда. Таких полукровок в те времена было пруд пруди; куда ни плюнь – всюду наядины дочки. Впрочем, толика божественной крови в жилах – это не так уж плохо. По крайней мере, поначалу.

Когда я была совсем еще крошкой, отец приказал бросить меня в море. При жизни я так и не выяснила почему, но теперь подозреваю, что виной всему были слова оракула: жрица объявила, что я сотку отцу погребальное покрывало. Вот он, наверное, и решил, что если убьет меня вовремя, то со-ткать ему саван будет некому, а значит, он никогда не умрет. Ход рассуждений очевиден. И если так, то отец решил утопить меня, чтобы спастись самому, – вполне понятное побуждение.