Минувшей жизни злая кровь

За чаем немного разговорились: тактичная мама сглаживала острые углы и умело поддерживала беседу, не сводя влюбленных глаз со своего заметно возмужавшего сыночка. Зойка протараторила заученную в поезде легенду о родителях – папе-инженере на заводе и маме-учительнице – и погрузилась в чаепитие, боясь нечаянно разбить хрупкую фарфоровую чашечку, из которой так и норовила выпасть серебряная ложечка. Ей очень хотелось взять еще один кусок белоснежного хлеба с толстым слоем сливочного масла, от одного аромата которого у нее кружилась голодная голова, но она постеснялась.

– Пожалуйста-пожалуйста, – подвинула поближе блюдо с бутербродами Юрина мама. – Ешьте на здоровье, у вас такой замечательный аппетит!

Растроганный Юра сидел рядышком с родителями, как когда-то в детстве, и совсем забыл о Зойке. Неужели он дома? Не в окопе, не в госпитале и даже не во львовской казарме? Какое это счастье! Ему казалось, что теперь, после такой страшной войны, в которой он уцелел, это счастье будет длиться вечно, и ничто не сможет омрачить его.

Родители живы, их прекрасный дом, хотя и разрушенный и разграбленный в отсутствие воевавших хозяев, да и весь поселок не достался немцам – их почти не бомбили. Все будет хорошо – он сдаст экстерном за десятый класс и поступит на исторический, как когда-то мечтал.

Идиллию нарушила Зойка, которой давно не терпелось в туалет, и она не знала, как обратить на себя внимание. Юра встрепенулся и повел ее показывать дом.

– Вот тут кухня, тут туалет и душ, а там еще комната бабушки и вход на другую половину, а за кладовкой лестница на второй этаж.

– А где наша комната? – простодушно спросила Зойка, направляясь к лестнице.

Юру ее вопрос поставил в тупик, а его родители молча переглянулись.

– Второй этаж принадлежит нашему соседу, а другая половина дома закрыта, мы там не топим, дрова и уголь экономим, нам-то и здесь места хватает, – пояснила Юрина мама, – придется вам временно расположиться в проходной гостиной.

– Да какая тебе разница? – смеялся Юра.

 – Главное – мы до-о-м-а! – пропел он, хотя тоже обратил внимание на то, что их замечательный дом как-то сильно «постарел» за войну.

* * *

Юра и не знал, какая беда приключилась с их зимней дачей. Конечно, дом не разрушила немецкая бомба, но от прежнего его великолепия за войну почти ничего не осталось. Отец Юры, купив в 38-м земельный участок в семнадцать соток по соседству с коттеджем родственников самого В. И.