Плоды земли

Стоило ему появиться на хуторе, как Олина тотчас бросала работу и принималась сплетничать с ним о знакомых сельчанах, а когда он уходил, мешок у него бывал туго набит всякой всячиной. Исаак угрюмо молчал два года.

Но вот Олине опять понадобились новые ботинки, и тут уж он не стал молчать. Была осень, Олина же каждый день трепала ботинки, вместо того чтоб ходить в комагах или деревянных башмаках. Исаак сказал:

– Нынче хорошая погода. Гм! – Это для начала.

– Да, – ответила Олина.

– Послушай-ка, Элесеус, разве утром на полке было не десять сыров? – спросил Исаак.

– Да, десять, – ответил Элесеус.

– А сейчас только девять.

Элесеус снова пересчитал сыры, задумался ненадолго и вдруг вспомнил:

– Ну да, а еще тот, что унес Ос-Андерс, вот и будет десять.

В горнице воцарилось молчание. Маленький Сиверт тоже принялся считать и повторил за братом:

– Вот и будет десять.

Снова воцарилось молчание. Олине ничего не оставалось, как объясниться:

– И что из того, что я дала ему крошечный сырок? А детям еще рано соваться не в свои дела.

На этот намек никак нельзя было не ответить.

– Дети такие, как надо. А вот ты скажи мне, какие такие благодеяния оказал Ос-Андерс мне и моей семье?

– Благодеяния? – переспрашивает Олина.

– Да.

– Он-то, Ос-Андерс? – говорит она.

– Да. За что это я должен давать ему козьи сыры?

Но Олина уже пришла в себя и дает следующий ответ:

– Господь с тобой, Исаак! Да разве это я привадила Ос-Андерса? Помереть мне на этом месте, если я когда с ним заговаривала!

Блестяще.

Олина же и не думает сдаваться!

– А коли я должна ходить на зиму глядя босая и не иметь божеской обутки на ноги, то ты мне так и скажи. Я говорила тебе про ботинки и три и четыре недели назад, но их и в помине нет, а я как ходила босая, так и хожу.

– А что такое приключилось с твоими деревянными башмаками, что ты их не носишь? – спрашивает Исаак.

– Что с ними приключилось? – недоумевает Олина.

– Да, позволь спросить.

– С деревянными башмаками?

– Да.

– Ты вот не заговариваешь о том, что я чешу шерсть и пряду, и хожу за скотиной, и держу детей в чистоте, об этом ты не заговариваешь! А ведь и жена твоя, которая попала в тюрьму, даже та, кажись, не ходила босиком по снегу.

– Она ходила в деревянных башмаках, – ответил Исаак.