Сильвия и Петракл

Сильвия сперва замешкалась, но переборола свой страх и тихо спросила:

– Ты Петракл?

Ворон кивнул, или, по крайней мере, Сильвии так показалось, прилетел и сел к ней на окно.

– Ты не боишься подлетать ко мне так близко? – спросила Сильвия, ведь ей самой уже было немного не по себе.

Ворон каркнул, и в голове у девушки возникли мысли:

– Я спас твою жизнь. Я прилетел, чтобы увидеть тебя. С тобой всё в порядке?

– Да, ты волшебная птица?

– Я птице-человек и легко становлюсь похожим на людей, когда захочу этого, но долго я не могу находиться в облике человека, поэтому и не живу среди вас.

Сильвия поймала себя на возникшем любопытстве, и в одно мгновение ей пришёл ответ:

– Хочешь, чтобы я стал человеком? А ты не испугаешься?

Сильвию уже довольно сильно трясло: то-ли от холода ночи, проникавшего из открытого окна, то-ли от мысленного общения с таинственным гостем.

– Кажется, мы уже встречались – я видела тебя там, на берегу!

– Это был я, но тогда ты не могла меня разглядеть.

Тут ворон поднялся и упорхнул куда-то.

«Улетел», – расстроилась Сильвия.

Внезапно перед её окном из темноты вынырнул некто…

Сильвия издала крик ужаса и отпрянула назад. Напугавший её сразу же исчез, только потом девушка поняла, что это и был ворон, воплотившийся в человека. Она попыталась вспомнить фигуру, так напугавшую её: чёрные глаза широко расставлены, совсем не как у человека, крупный нос похож на клюв, губ практически не было видно из-под нависающего носа, а кожа странного, серого цвета, местами из неё торчали… да, это были перья! «Это всего лишь тощая, костлявая птица, – подумала Сильвия, – птице-человек, который спас мне жизнь, а я приняла его за чудовище».

– Петракл! – позвала девушка тихо, – прости меня, я постараюсь больше так не делать! Покажись, я не буду кричать, обещаю!

За деревом напротив окна что-то  зашевелилось, длинная костлявая рука раздвинула ветви и в темноте сверкнули глаза.

– Я не выйду, ты меня боишься. Я не хочу тебя напугать.

Сильвия услышала голос – он говорил! На этот раз голос был реальным и звучал по-настоящему, а не только в её голове.