Таинственный сад; Маленький лорд Фаунтлерой; Маленькая принцесса

 – Разве я мог оставаться в постели! Все вокруг трудится, жужжит, поет, вьет гнезда – так и хочется выйти, вместо того чтоб лежать на боку. А когда солнце поднялось над степью, я выбежал и стал кричать и петь… Я прибежал прямо сюда!.. Никак не мог удержаться. Ведь здесь меня ждал сад…

Увидев, что Дикон толкует с кем-то, маленькое животное с пушистым хвостом поднялось со своего места под деревом и подошло к нему, а ворон, каркнув раз, слетел с ветви и преспокойно уселся на плече Дикона.

– Это маленькая лисица, – сказал он, потирая голову рыжеватого зверька.

И у лисы и у птицы был такой вид, как будто они ничуть не боялись Мери. Когда Дикон стал ходить, Сажа продолжал сидеть у него на плече, а Капитан шел подле него.

– Посмотри-ка сюда! – сказал Дикон. – Видишь, как все это разрослось… и вот это… и это! И взгляни-ка сюда!

Они дошли до клумбы, где пышно распустились пурпурные, оранжевые и золотистые крокусы.

Они бегали по саду и всюду находили столько чудес, что должны были напоминать друг другу, что следует говорить шепотом. Дикон указывал Мери на разбухшие почки на розовых кустах, которые казались совсем мертвыми, указывал на десятки тысяч зеленых игл, появлявшихся из-под земли. Они припадали носами к земле, вдыхая в себя ее теплый весенний запах; они копали, пололи, смеялись от восторга, и волосы Мери были так же всклокочены, как у Дикона, и щеки были так же румяны, как у него.

Вдруг что-то быстро перелетело через ограду и пронеслось между деревьями прямо в густо заросший угол сада; это была красногрудая птичка, в клюве которой что-то болталось. Дикон остановился и схватил Мери за руку, как сделал бы человек, при котором другой вздумал бы смеяться в церкви.

– Мы не должны шевелиться, – шепнул он. – Я так и знал, что она скоро начнет вить гнездо, когда я ее видел в последний раз.

Они медленно опустились на траву и сидели, не шевелясь.

– Сделаем вид, что мы совсем не смотрим на нее, – сказал Дикон. – А то она улетит навсегда, если заметит, что мы ей мешаем. Она теперь будет совсем другая, пока не совьет гнезда. Она будет более пуглива и сердита, и ей некогда будет летать в гости и болтать.