Потерянные слова

* * *

Дорога домой в Иерихон обычно занимала больше времени, чем следовало, потому что я была маленькой, а папа любил неспешно прогуливаться, покуривая трубку. Мне нравился запах его табака.

Мы пересекли широкую Банбери-роуд и двинулись вниз по улице Сент-Маргарет мимо высоких домов с красивыми садами и деревьями, затенявшими тротуар. Потом мы петляли по узким улочкам, где дома прижимались друг к другу, как листочки в своих ячейках. Когда мы свернули на улицу Обсерватории, папа постучал трубкой о забор, сунул ее в карман и посадил меня себе на плечи.

– Скоро ты станешь слишком большой для моих плеч, – проговорил он.

– Я уже больше не буду малявкой, когда вырасту?

– Тебя так Лиззи называет?

– И так, и капусткой, и Эссимей.

– Малявка – мне понятно, Эссимей – тоже, но почему она тебя зовет капусткой?

Капустка всегда сопровождалась объятиями или теплой улыбкой, и мне это слово почему-то казалось вполне уместным.

Наш дом находился посредине улицы Обсерватории, сразу же за углом улицы Аделаиды.

У нас был старый дверной молоток из меди в форме руки. Лили нашла его в ларьке с безделушками на Крытом рынке. Папа сказал, что молоток был потускневшим и поцарапанным, а между пальцами забился речной песок, но он почистил его и прикрепил к двери в день их свадьбы. И вот сейчас он достал из кармана ключ, я наклонилась вперед, накрыла руку Лили своей и постучала четыре раза.

– Никого нет дома, – сказала я.

– Сейчас будут.

Папа распахнул дверь, и я пригнулась, когда он переступал порог.

* * *

Он опустил меня на пол, поставил сумку на комод и подобрал с пола письма. Я прошла за ним по коридору на кухню и села за стол ждать, пока он приготовит ужин. Трижды в неделю к нам приходила горничная, чтобы убираться, готовить и стирать нашу одежду, но в тот день ее не было.

– Я стану прислугой, когда вырасту?

Папа встряхнул сковороду, чтобы перевернуть сосиски, и посмотрел на меня.

– Нет, не станешь.

– Почему?

Он снова встряхнул сосиски.

– Трудно объяснить.

Но я ждала ответа. Папа тяжело вздохнул, и складки между его бровями стали еще глубже.

– Лиззи повезло, что она стала служанкой, а для тебя это было бы неудачей.

– Не понимаю.

– Я так и думал.

Папа слил воду с гороха, размял картофель и выложил все на тарелки с сосисками.