Потерянные слова

– Я убираю, помогаю готовить, разжигаю камин. Все, что я делаю, съедается, сжигается или пачкается – в конце дня не остается и следа от того, что я делала.

Лиззи опустилась на колени и погладила вышивку на моей юбке, которая скрывала заштопанную дырку. Я порвала ее в кустах ежевики, а Лиззи ее зашила.

– Моя вышивка всегда будет здесь, – сказала она. – Когда я смотрю на нее, я чувствую, что я… В общем, я забыла это слово. Ну, что я буду здесь всегда.

– Вечная, – подсказала я. – А в остальное время что ты чувствуешь?

– Чувствую себя одуванчиком перед тем, как подует ветер.

Август 1893

Летом в Скриптории всегда было тихо. «Жизнь – это не только слова», – сказал однажды папа, когда я спросила, куда все разъехались, но мне показалось, что он пошутил. Иногда мы ездили в Шотландию к моей тете, но всегда приезжали обратно в Саннисайд раньше остальных. Мне нравилось сидеть под столом и дожидаться возвращения каждой пары туфель. Когда в Скрипторий заходил доктор Мюррей, он спрашивал у папы, не забыл ли он меня дома, и папа всегда притворялся, что забыл.

В конце того лета, когда мне исполнилось одиннадцать, ноги мистера Митчелла под столом не появились, а доктор Мюррей стал молчаливым. Мне хотелось увидеть, как нога в зеленом носке ляжет поверх ноги в голубом носке, но место мистера Митчелла пустовало. Другие ноги приуныли. Туфли мистера Свитмена по-прежнему притоптывали, но уже не так ритмично.

– Когда вернется мистер Митчелл? – спросила я папу, но тот долго не отвечал.

– Он упал во время подъема на вершину горы и уже никогда не вернется.

Я вспомнила о его разноцветных носках и карандашах, которые он мне подарил. Я рисовала ими до тех пор, пока от них ничего не осталось, и закончились они уже давно. В моем мире под столом теперь было меньше уюта.

В начале следующего года оказалось, что и сортировочный стол тоже стал маленьким. Как-то раз после обеда я выползала из-под него и больно ударилась головой.

– Ты только посмотри на свое платье! – воскликнула Лиззи, забирая меня на вечерний чай. Моя одежда была в пятнах и пыли. Лиззи отряхивала ее как могла. – Негоже леди ползать по Скрипторию, Эссимей. Я не понимаю, почему твой отец тебе это позволяет!

– Потому что я не леди, – ответила я.

– Но и не кошка.

Вернувшись в Скрипторий, я обошла его вокруг, провела обожженными пальцами по полкам и книгам, и на их кончиках собрались комочки пыли.