Лексикон света и тьмы

А затем…

Заяц отпрыгивает в сторону, прямо в растущие вдоль дороги кусты, ну нет, думает Хенри, этого я ему не позволю, он от меня не уйдёт, ещё не хватало, хрен он меня обдурит, думает он и выворачивает руль, метит в нужное место и надеется, что справится.

Всё происходит очень быстро.

Заяц исчезает из света фар.

Парень сзади вопит:

– Хенри!

Машина скатывается в кювет и переворачивается.

Грохот, хлопок сбоку, и вот он уже прижат лицом к двери. Колени засыпаны осколками, на лобовом стекле огромная трещина.

Кто-то стонет. Матерится.

Хенри моргает несколько раз. Грудь болит от удара о руль. Болит рука, на которой он лежит, притиснутый к двери, но он жив и может шевелить и руками, и ногами, значит, никакой катастрофы не произошло и теперь важно только сохранять спокойствие. И не думать, как он будет объясняться с дядей и показывать ему повреждения, об этом сейчас думать не надо, иначе всё рухнет, он должен просто вести себя как ни в чём не бывало. Хенри поворачивает голову, смотрит на парня на соседнем сиденье, у того тоже осколки на коленях и в складках рукавов, и он закрыл лицо руками.

В машине кровь.

– Эй, живые сзади есть? – спрашивает Хенри делано бесстрастным тоном, немного залихватски даже, но в ответ слышит только бормотание и стоны.

– Вот чёрт, никакой нам зайчатины, – бормочет Хенри, опуская окно.

Дверь, к счастью, не перекосило и не заклинило, ему удаётся полностью опустить чудом уцелевшее стекло и выползти наружу. Следом вылезает сидевший рядом парень, кровь из его носа капает на дверцу.

Хенри встаёт и смахивает со штанов стёклышки.

Из машины с трудом выбираются двое остальных.

Один стиснул зубы и баюкает руку, будто она сломана.

– Вот гад этот заяц! – ругается Хенри. – Какого чёрта он спрыгнул с дороги, когда я почти его нагнал?

Парни пялятся на него, не веря своим глазам.

– Чего стоим таращимся? – кричит Хенри. – А кто будет мне помогать? Давайте поднимем её на дорогу!

Он подходит к водительской дверце и берётся за неё.

Его спутники растерянно тащатся к багажнику и там выстраиваются. Что-то рабское появилось у них в глазах, они словно бы не решаются ничего делать, пока Хенри их не попросит. Они тянут, когда он командует «Взяли!», и отдыхают, когда он говорит «Вольно!», и толкают с удвоенной силой, когда он кричит на них; машина поднимается по насыпи, остаются последние сантиметры… наконец она встаёт на дорогу.

Все садятся в неё. Молча. Мотор заводится.