Лексикон света и тьмы

Эллен рассказывала, сколько в доме было картин и разного антиквариата, не говоря уж об огромном рояле, на котором она играла каждый день, пока им не пришлось бежать. В войну почти всё пропало, это да, однако остаётся надежда хоть что-то вернуть. Впрочем, выбор у каждого из нас был небольшой, думает Гершон под хруст гравия под шинами, потому что среди беженцев в Швеции выбирать было особенно не из кого, а за пределами их поселения он уж тем более никому был не нужен. Еврей, беженец из Норвегии, кого заинтересует такой жених? А его мать рьяно взялась за дело и без устали сводила их с Эллен, то приглашая ее семью на чай, то придумывая им совместные дела.

Грета, близняшка Эллен, уже завела поклонника, а Эллен была свободна. Они походили-походили, схороводились и стали парой.

Его мать не смогла скрыть разочарования, когда после войны они наконец сумели вернуться в Норвегию и выяснили, что от огромного состояния семьи Эллен осталась лишь жалкая толика. Иногда Гершон представляет другую жизнь, видит себя в университете, покоряющим вершины науки, вспоминает победу в математической олимпиаде, но тут же гонит картинки прочь… потому что это другая жизнь и она не может стать моей, думает Гершон.

Война что только не порушила, ему грех жаловаться, он выжил. Его не отправили ни в концлагерь на борту «Донау», ни в Фалстад, как многих других. Он выжил, не ранен и не изувечен и живёт, что ни говори, совсем неплохо.

– Где мы? – спрашивает Эллен.

– Я решил, что пора остановиться и поесть, – говорит Гершон, по-прежнему сидя к ней вполоборота.

Эллен кладёт руку дочке на щёку и убирает прядку волос.

– Отлично, – говорит она с тёплой улыбкой, сейчас она прямо красавица, глаза сияют. Открытая и доверчивая. Гершон чувствует укол совести, надо всё-таки наконец рассказать ей, в какой дом они едут.

– Эллен…

– Да? – мечтательно отвечает Эллен и поднимает спящий у неё на коленях живой свёрток. – Что?

Гершон мотает головой и смотрит на дочку, она такая красивая, такая безгрешная, такая чистая.

– Золотко моё, пора просыпаться, – говорит Эллен. И его дочка глубоко, в несколько толчков, вздыхает, как будто сон был погружением под воду, из которой она теперь высунула голову, лишив Гершона возможности рассказать о доме.

В как Вольфсон, девичья фамилия твоей жены и фамилия другого узника Фалстада, Давида Вольфсона. У него тоже есть свой камень преткновения, он вмонтирован в тротуар около его квартиры, в которой была первая штаб-квартира риннановцев.