Сенсация

Отыскав в окружавшем его заграждении маленькое отверстие, Уильям робко спросил:

– Его светлость у себя?

– У нас в штате шестнадцать светлостей. Кто вам нужен?

– Я хотел бы видеть лорда Коппера.

– A-а… Сирил, дай джентльмену бланк и посади его.

Мальчишка в голубом отвел Уильяма к письменному столу и дал ему листок бумаги. Уильям написал: «Мистер Таппок хотел бы побеседовать с лордом Коппером. Предмет беседы: сойки».

Сирил отнес листок швейцару. Тот прочитал его, бросил на Уильяма пронизывающий взгляд и изрек:

– Сюда его.

Уильяма подвели.

– Вы хотите видеть лорда Коппера?

– Да, если можно.

– По поводу соек? Нельзя.

– Еще из-за барсуков, – сказал Уильям. – Мне трудно объяснить это в двух словах.

– Не сомневаюсь. Знаете что? Ступайте через дорогу и расскажите свою историю лорду Тинку из «Дейли врут». Он ее с удовольствием выслушает.

– Но меня вызвали сюда, – сказал Уильям и предъявил телеграмму.

Швейцар внимательно прочитал ее, поглядел на свет, прочитал вновь и сказал:

– На самом деле вам нужен мистер Солтер.

Сирил, дай джентльмену другой бланк.

И через пять минут Уильям очутился в кабинете редактора международного отдела.

Они стояли друг перед другом в глубоком замешательстве. Уильям, полагавший, что час возмездия пробил, ждал, холодея от страха, уготованной ему кары. На долю мистера Солтера выпала более активная роль. Он должен был проявить сердечность к деревенскому увальню, обольстить его веселой беседой и щедрым угощением и ошеломить предложением лорда Коппера.

О сельской жизни мистер Солтер знал немного. Он родился в Лондоне, в Западном Кенсингтоне, и там же окончил школу. Вне стен «Мегалополитан» он вел безупречно добродетельную жизнь в своем доме в Велвингарден-сити. Ежегодный отпуск он чаще всего тоже проводил дома, хотя несколько раз, когда миссис Солтер жаловалась на переутомление, они ездили на фешенебельные курорты Восточного побережья. Для него «деревней» было то, что он видел в окне поезда между вокзалом Ливерпуль-стрит и Фринтоном.

Если бы психоаналитик, интересующийся его ассоциациями, сказал вдруг мистеру Солтеру слово «ферма», то получил бы, к своему удивлению, ответ «пушка», поскольку именно на ферме во Фландрии его накрыло однажды взрывной волной и он долго выбирался потом из глины. Это был его единственный близкий контакт с землей, и он породил в нем твердое, хотя, конечно, и спорное представление о сельской жизни как о чем-то чуждом и в высшей степени опасном.