Хоровод воды

 – Древние говорили: предупрежден – значит, вооружен.

– Да нет, – пожимает плечами Аня, – я вот часто наперед знаю, что случится. Когда из «ИКЕИ» увольнялась, я же понимала, что опять придется на работе под кого-нибудь ложиться, но все равно уволилась, и вот теперь этот… Марик.

Теперь каждый раз, когда она произносит это имя, ей становится противно – будто взяла в руки слизняка.

– Может, если бы ты понимала что-нибудь другое, никакого Марика бы и не было. Был бы он по-прежнему Марк Борисович, без всякого кофе и прочего.

– Не верю я в это, – качает головой Аня. – Ты лучше скажи: ты можешь сделать, чтобы он исчез?

– Зачем? – говорит Вика. – Вместо него кто-нибудь другой появится. Ты же сама говорила, что мужчины в твоей жизни полностью взаимозаменяемы. Не будет Марика – будет еще кто-то, с кем тебе придется спать.

– Может, он не такой противный будет, – вздыхает Аня. – Ты же знаешь, я вообще-то к этому делу спокойно отношусь. Надо спать с начальством – ну, значит, надо.

– Послушай, – серьезно говорит Вика, – я не люблю лезть в дела своих друзей. Я не очень умею вмешиваться по мелочам – магические воздействия всегда приводят к большим изменениям.

– Понятно даже каким, – хмыкает Аня, – выгонят с работы.

– Нет, с работы не выгонят, – отвечает Вика, – тут история не про работу, а про мужчин. Ты мне скажи, у вас в роду сколько поколений девочки без отца росли?

– Ну, про меня ты знаешь, а мама своего отца вовсе не знала.

– Чтобы понять, – отвечает Вика.

Она сидит молча, задумчиво глядя на струйки пара над остывающим чаем. Гоша в соседней комнате шумно вздыхает во сне, и у Ани сжимается сердце.

Она уверена: у нее лучший сын на свете. Даже икейную затычку из розетки два года назад вынул за полчаса! И в детском саду он громче всех: Аня еще на лестнице слышит знакомый голос.

Все-таки повезло ей с сыном.

– Ты знаешь, – вдруг говорит Вика, – в книгах записано: девка родит девку, эта вторая принесет третью, а родившейся от третьей мальчик сделается по возрасту колдуном. Так вот это – про твоего Гошу.

Аня качает головой, смотрит так, словно Вика – это Гоша, сказавший какую-то уморительную чушь.