Хоровод воды

В кино все равно успела раньше Андрея: в пятницу такие пробки, на машине быстро не доедешь. Купила билеты: пусть не думает, что у нее нет денег. Первая пришла, вот и купила. Теперь она стоит, опершись спиной о колонну, смотрит на часы и понемногу начинает злиться: можно, в конце концов, бросить машину и поехать на метро. Знала бы, что ждать придется, – хотя бы книжку взяла какую-нибудь, а так остается только рассматривать зрителей, толпящихся у кассы.

Ане кажется, она уже где-то видела этих людей: не то в другом кинотеатре, не то в кафе, не то в ресторане, куда с ней однажды ходил Андрей.

Впервые таких людей Аня заметила года два назад, в «ИКЕЕ». Они приезжали по вечерам, сразу после офиса, но больше – по выходным. Поодиночке и парами, покупали белье, мебель, посуду, офисные стулья, детские игрушки, рамки под фотографии, футляры под CD, торшеры, люстры, светильники, под Новый год – елки, которые – невиданное дело! – после праздников принимали назад.

С каждым месяцем их становилось больше, словно где-то в Москве заработала фабрика по производству офисных работников, – а может, они просто узнали об «ИКЕЕ» позже других и теперь ломанулись наверстывать упущенное.

До них покупатели были другие, попроще. Скромные застенчивые мужчины приходили в магазин по выходным – семьями, с детьми. Обедали в кафе, играли в компьютерные игры в детской комнате, изучали игрушки, мебель, постельное белье.

Бизнесмены из провинции нагружали полные тележки, пытались договориться про «мелкий опт». Потом, наверное, увозили к себе в регионы торговать в своих магазинах.

Суетливые, шумные люди прибегали к открытию, толкались, бежали туда, где со скидкой продавались товары с небольшим браком. Продавцы между собой называли этот отдел синагогой, Аня не слишком вникала – почему.

Были и такие, что пытались дать на чай. Аня чаевых не брала (предупреждали: возьмешь хоть копейку – уволим), но все равно – от этого еще сильнее казалось, что она работает не в магазине, а в цирке или, скажем, в ресторане.

Наверное, потому и уволилась в конце концов. Да еще скулы устали все время улыбаться.

Зато вот теперь приходится пить кофе с Мариком. Дура она была, честное слово.