Хоровод воды

Я расспрошу маму, встречусь с Никитой, поговорю с его – моим? – отцом.

Только бы добраться до дома.

У него нет денег, он не знает, где он, не знает, куда идти.

В свете витрины – черный силуэт. Девушка вытаскивает пакеты из тележки, убирает в багажник. Подойти, улыбнуться, предложить помочь. Ни слова про деньги, просто предложить погулять, напроситься в гости.

Она согласится как пить дать.

Молодая красивая богатая блондинка в короткой дубленке и высоких сапогах пойдет гулять с оборванным алкашом, у которого тремор конечностей и синяк под глазом.

Подарок от ментов, бросивших его подыхать в сугробе.

Разжалобил-таки на свою голову. Был бы уже дома.

Но как я им сказал, а? Они охуели просто.

Умею я все-таки говорить с людьми, знаю, наверное, какой-то секрет.

Впрочем, нет тут никакого секрета. Просто тогда был правильный градус опьянения. Тот самый, когда весь мир ложится под ноги, стелется мокрой февральской наледью, разбрызгивается талой водой из луж, зеленеет травой, шелестит желто-красными листьями.

В такие минуты – все для тебя. Каждая синеватая тень на снегу, каждый солнечный луч хмурым днем, каждая встречная длинноногая красотка.

В такие минуты Бог любуется мной, говорил Мореухов.

В такие минуты он не понимал, как люди живут в этом городе трезвыми.

Честно говоря, он вообще этого не понимал.

Поначалу опьянение дарило Мореухову необычайную легкость. Редкая девушка могла устоять – но потом накатывала волна живой воды за тридцать и смывала все, даже память.

И сейчас, глядя на подсвеченный витриной женский силуэт, Мореухов вдруг вспоминает прошлый запой, столь ненадолго отступивший.

Девушку звали автомобильным именем Лада. Она тоже была одета в короткую дубленку и высокие черные сапоги, мечту фут-фетишиста.

Мореухов был равнодушен к женской обуви – хотя, конечно, любил высокий каблук, потому что в нем были стиль и женственность.

Он познакомился с ней в кассах кинотеатра «Горизонт», куда зачем-то пытался пробиться на фильм «Константин», поучительную историю мужчины, который курил так много, что едва не угодил в ад раньше срока.

Лада купила два билета на последний ряд. Когда она доставала деньги из маленькой сумочки, Мореухов подумал, что, если такую сумочку правильно скачать, можно отвисать, месяц.

В билетах задние сиденья были названы loveseats. Образованный Мореухов подумал не о любви, а о Лавкрафте – нелишняя мысль при посещении фильма «Константин», – но промолчал.