Сестры Шанель

Габриэль объявила аргентинцев невежливыми за то, что они столько раз забивали. Эдриенн казалась огорченной тем, что все так расстроены. Все, кроме Этьена. И меня.

Когда матч закончился, игроки передали своих лошадей конюхам. Смущенные лейтенанты бросились в казарму. Арман не получил поцелуя, но это было неважно. Я забыла о нем напрочь.

Аргентинцы смешались с остальными зрителями, в основном джентльменами вроде Этьена, которым не терпелось побольше узнать о южноамериканских лошадях. Пока Эдриенн и Габриэль критиковали их манеру одеваться, я последовала за Этьеном к игрокам.

При виде красивого аргентинца мое сердце екнуло. Я предположила, что ему лет двадцать пять. У него были завораживающе карие глаза с золотистыми искорками и слегка взъерошенные черные волосы. Гладко выбритое красивое лицо не пряталось за бравыми усами. Во всем его облике было столько достоинства, что я совершенно растерялась.

– Хуан Луис Харрингтон, рад нашей личной встрече, – пожал ему руку Этьен.

– Зовите меня Лучо, – ответил месье Харрингтон.

– Где ты научился так играть, Лучо?

– В пампасах. Мы начинаем играть в поло еще до того, как научимся ходить.

Стоя рядом, я молча слушала разговор мужчин о лошадях. Что означало прозвище Лучо? Что такое пампасы? У меня возникло странное желание узнать о нем все. Потом я заметила на его руке глубокую царапину, из которой сочилась кровь и вот-вот должна была запачкать его белые бриджи.

Я вытащила носовой платок, на котором практиковалась в вышивании своих инициалов, и, не задумываясь, приложила его к ранке.

– У вас кровь, – пролепетала я, чувствуя, как розовеет мое лицо. Я только что прикоснулась к незнакомому мужчине.

Застигнутый врасплох, он взглянул на меня несколько удивленно, его пальцы коснулись моих, когда он взял платок.

– Мерси, – произнес он, поворачивая руку и вытирая кровь.

– Позвольте представить вам мадемуазель Антуанетту Шанель, – весело улыбаясь, вмешался Этьен. – Одну из знаменитых Трех Граций Мулена, вместе с сестрой и тетей.

Лучо пристально взглянул на меня.

– Как она может быть только одной, если воплощает в себе все их качества: Красоту, Радость и Молодость?

Я старалась вести себя естественно, будто красивые мужчины постоянно делали мне подобные комплименты.

– Вы очень добры, – я улыбнулась, – но меня как самую младшую называют Молодость.

– За Молодость! – Лучо изящно поклонился. – Ценное качество, которое мной растрачено. Я должен вам платок, Антониета.