Сестры Шанель

– Ты все врешь! – возмутилась Элен.

– Ты просто завидуешь! – парировала моя сестра.

Элен скрестила руки на груди.

– Ты от нас не отличаешься. Такая же никому не нужная сирота. Перестань воображать, что ты чем-то лучше.

– Да, я лучше! По крайне мере лучше тебя!

– На самом деле ты хуже. Мои родители умерли, но твой-то отец все еще жив. И он не хочет тебя видеть. Вероятно, он этого никогда не хотел.

Я едва сдержалась, чтобы изо всех сил не пнуть Элен. Мне ужасно хотелось толкнуть ее с обрыва и слушать, как она кричит, падая в пропасть.

Но вместо этого я протиснулась между ними и полезла в карман, в котором иногда носила сэкономленные монетки, полученные от дедушки.

– Он вернется за нами! – повторила я. – Между прочим, он посылает нам деньги. Вот, смотри! – Сантимы на моей ладони блеснули на солнце, и я быстро убрала руку обратно.

Лицо Элен сделалось пунцовым.

– Видишь, – усмехнулась Габриэль. – Что я говорила!

– Хм, – только и смогла промычать Элен.

Мы с сестрой шли в неловком молчании, ее слова эхом отдавались у меня в голове. Наш отец вернется? Она написала ему?

Это не могло быть правдой. Это не было правдой! У меня не оставалось никаких сомнений на сей счет. И я почувствовала болезненный укол в сердце. Казалось, что после наших поездок в Клермон-Ферран, долгого общения с Эдриенн и чтения мелодрам Габриэль не так часто думает об Альбере и уже перестала надеяться на его возвращение.

Я одернула шарф на шее, пытаясь отогнать темные мысли, навязчиво кружащие в голове. Мне снились принцы. Габриэль снился Альбер. Он был ее принцем.

– Может быть, он действительно уехал в Америку, – тихо сказала она наконец. – И уже сколотил состояние. Возможно, он прямо сейчас едет за нами.

Я покачала головой.

– Ты слышала разговоры у бабушки.

Порой, не обращая внимания на наше присутствие, соседи или другие члены семьи называли Альбера le grand sеducteur.[13 - Великий соблазнитель (франц.).] Кто-то слышал, будто отец в Кемпере продает женскую обувь. Другой говорил, что он в Нанте торгует женским бельем.

– Он не так уж далеко, – пробормотала я, – и все же предпочитает не иметь с нами ничего общего.