Фиалки по средам. Новеллы

Видимо, я не слишком преуспел, потому что Женни с торжеством вскричала:

– Ну вот, видите! Бертран не больше меня верит в чистоту и покорность этой Жюльетты…

– Я ничего такого не сказал.

– Вы не посмели сказать, но ясно дали понять…

Фабер уже отошел от нас. Я посмотрел на него, и меня ужаснул его вид. Он расхаживал по сцене от одной кулисы к другой и яростно тряс головой, порой запуская руки в свою львиную гриву, порой начиная в бешенстве грызть ногти. Вдруг он двинулся на меня, протянув вперед руки и выставив обвиняюще указательный палец.

– Я все понял! – сказал он. – Женни говорит правду. Вы солгали мне. Я вел себя как ребенок. Обратился к любовнику Одетты с просьбой, которую мог исполнить только друг. Ведь я считал вас другом…

Он разразился своим знаменитым смехом, походившим на ржание, подлинно театральным смехом, достойным Фредерика Леметра или Гаррика.

Я тоже разозлился:

– Я был вашим другом и сейчас ваш друг, но я еще и друг Одетты… Друг, а не любовник… И вы это прекрасно знаете… Разве я виноват, что вы поставили меня в крайне неловкое положение?

– Значит, вы признаетесь, что Одетта доверила вам то, что вы утаили от меня?

– Ни в чем я не признаюсь, я просто говорю, что очутился в трудном положении между вами обоими.

Но он меня уже не слушал. Прошел вглубь сцены, бормоча какие-то слова, которые я не разобрал, затем вернулся к Женни и ко мне. Лицо его прояснилось, он чуть ли не улыбался. Положив свои огромные руки на плечи Женни, он оглядел ее с нежным восторгом.

– Ты – великая актриса, – сказал он. – Величайшая… Ты поняла благодаря одному лишь сценическому инстинкту, что я заставляю тебя произносить фальшивый, неправдоподобный текст… А я, тоже великий актер, пошел по пути, который ты мне указала, пошел против своего чувства, против своей гордости… В блеске молнии я увидел истину… И я опишу ее. Это будет великолепно… Эту пьесу нужно переделать, и обещаю тебе, что ты получишь роль твоего масштаба, роль, которую ты полюбишь.

– Я в этом не сомневаюсь, – с видимым волнением ответила Женни.

– Что до вас, – сказал он мне, – что до вас… А вы мне будете помогать.

В этот момент с робостью вошел консьерж театра и сказал Фаберу:

– Мадам прислала меня сказать, что она ждет внизу в машине…

Вновь раздался знаменитый смех:

– Мадам внизу? Попросите ее подняться сюда.

Через мгновение появилась сияющая Одетта.

– Вот как! – воскликнула она.