Смотрящая со стороны

Нет, теперь это его комната для игр, и он поиграет, прямо сейчас.

Мужчина распахнул дверь. Повеяло сыростью, плесенью и застарелой мочой. Он в нетерпении перетащил чемодан через порог. Щелкнул выключателем, под потолком загорелась лампочка Ильича. Только тщательно заперев дверь и проверив, все ли матрасы прочно держатся на стенах, мужчина раскрыл молнию. Девушка неподвижно лежала на дне чемодана, бледная, словно кукла. Неужели слишком сильно ударил ее по голове на парковке? Нет, она же стонала, когда он уронил чемодан.

Или ему показалось? А может, она разбилась, и это был ее последний вздох?

– Вот сука! Не смей подыхать!

Он схватил ее за грудки и встряхнул с такой силой, что глаза девушки распахнулись.

– То-то же.

Мужчина ухмыльнулся и швырнул девушку на стоящую в центре комнаты кровать.

– Другое дело. – Присел рядом, а затем спросил, заметив ее озирающийся взгляд: – Что, нравится интерьер? Сам сделал. Звукоизоляция не хуже, чем в профессиональной студии.

Матрасы полгода по свалкам собирал, а потом еще месяца два прибивал их намертво к стенам, чтобы такие, как ты, оторвать не смогли.

– Такие, как я? – подала голос она. – Значит, ты и до меня сюда девушек привозил?

– Привозил, – ухмыльнулся он, погладив ее по щеке, – а как же!

– А какие это, такие как я? Молодые? Блондинки?

– Лживые, – убрал руку с ее лица он.

– Разве я тебе врала?

– А разве нет?

Она покачала головой.

– Опять врешь. Но ничего, я тебя отучу.

– Ты для этого меня сюда привез? Чтобы перевоспитать?

– Ишь ты, какая сообразительная! Может, быстрее научишься, чем остальные.

– А они все научились?

– До одной.

– И где они сейчас? – с надеждой в голосе просила она.

– Сдохли, суки тупорылые!

Она вытаращила на него и без того огромные серо-голубые глаза.

– Что уставилась?! – брызнул слюной он. – Думала, глазками своими шаловливыми постреляла и всех развела? Ангелочком прикидывалась? Знаю я вас, мразей конченых, поняла?!! Что ты отворачиваешься? На меня смотри, сука!

Он сгреб ее округлое личико в ладонь, отчего губки, пахнущие малиной, сами выпятились для поцелуя.

Наклонившись, почувствовал ее частое дыхание. Волнуется. Прижался губами к ее губам, провел по ним языком, слизывая сладкий блеск. Она зажмурилась, на ресницах проступили слезинки.

– Ну ладно, милая, не плачь, – выпустил ее лицо он. – Я не сделаю ничего, на что ты не подписывалась.