Покоя больше нет. Стрела бога

Просьба моя состоит в том, чтобы вы дали мне четыре месяца отсрочки, прежде чем я начну выплачивать ссуду.

– Это мелкая проблема, – заметил кто-то. – Четыре месяца – небольшой срок. Долг может заплесневеть, но никогда не сгниет.

Да, проблема мелкая. Однако было видно, что так думают далеко не все. Оби даже услышал, как кто-то спросил, что он собирается делать с теми большими деньгами, которые платит ему правительство.

– Твои слова очень хороши, – наконец взял слово президент. – Не думаю, что кто-то здесь ответит на твою просьбу «нет».

Мы дадим тебе четыре месяца. Я могу говорить от имени Умуофии?

– Да-а! – послышались голоса.

– Но я хотел бы сказать тебе пару слов. Ты очень молод, ты сын вчерашнего дня. Ты учен. Однако ученость одно, а опыт другое. И потому я дерзну обратиться к тебе.

У Оби часто забилось сердце.

– Ты один из нас, и мы должны направить на тебя наши помыслы. Я прожил в этом Лагосе пятнадцать лет. Приехал сюда в августе шестого числа тысяча девятьсот сорок первого года.

Лагос – дурное место для молодого человека. Соблазнишься его прелестями – погибнешь. Может быть, ты спросишь, почему я все это говорю? Я знаю, сколько правительство платит высокопоставленным чиновникам. То, что ты получаешь в месяц, кое-кто из твоих братьев здесь получает в год. Я уже сказал, мы дадим тебе четыре месяца. Можем даже год. Но окажем ли мы тебе тем самым услугу?

Ком встал у Оби в горле.

– Того, что правительство платит тебе, более чем достаточно, если только ты не вступишь на дурной путь.

– Боже упаси! – раздались несколько голосов.

– Мы не можем позволить себе ходить дорогами зла, – продолжил президент. – Мы первопроходцы, укрепляем наши семьи и город. А тот, кто строит, вынужден лишать себя многих удовольствий. Мы не должны пить, потому что видим, как пьют наши соседи, или бегать за женщинами только потому, что встает наш орган. Ты можешь спросить меня, зачем я все это говорю. Я слышал, ты якшаешься с девушкой сомнительного происхождения и даже подумываешь о том, чтобы на ней жениться.

Оби вскочил, его трясло от негодования. В такие минуты ему всегда не хватало слов.

– Пожалуйста, сядьте, мистер Оконкво, – спокойно произнес президент.

– Сесть? Да что вы такое говорите? – крикнул Оби по-английски. – Чепуха какая-то! Я могу подать на вас в суд за это… за то, что… за…

– Вы можете подать на меня в суд, когда я закончу.

– Я не собираюсь больше вас слушать. Я отзываю свою просьбу.