Бабы, или Ковидная осень

Скромная маечка, на которую положила глаз Нина, стоила треть Катиной зарплаты, а бестолковая бархатная темно-зеленая сумочка на серебристом замке-поцелуйчике – полторы.

Пытаясь представить, какой эта сумочка могла быть на ощупь, Катя закрыла глаза и, растопырив толстые пальцы, провела ими по воздуху.

В конце июля, зацепив и август, Нина с семьей побывала в Сочи.

Бурое море, магнолии, пальмы и снова кабаки – Нина с размывшимся в кадре мужем, Нина без мужа в серии не слишком удачных селфи.

На одной из фоток Нина позировала в бикини.

Скрипнула дверь, и в сестринскую, тяжело дыша открытым ртом, зашла Блатная.

– Блядство, а не погода, – ворчала она, вынимая из пакета грязную собачью миску.

– Почему без куртки выходишь? Здоровье деть некуда? – Катя покосилась на ее подмокший халат и быстро сунула чужой телефон обратно в карман.

– Дык тепло еще час назад было.

– А три часа назад дык было еще и светло.

Катя встала и начала спешно прибираться на столе.

– Че, на пост-то когда пойдешь? – скинув мокрый халат и оставшись в несвежей, белой, с красной эмблемой спартаковского клуба футболке, санитарка открыла кран и принялась скрести ногтями миску.

– Черт! – хлопнула себя по лбу Катя. – Мне капельницу давно пора снимать.

Выходя из сестринской, она укоризненно бросила Блатной:

– Ты бы хоть в туалете антисанитарию свою намывала.

– Давай, иди уже… Без сопливых скользко, – беззлобно буркнула санитарка.

Вернувшись в девятую палату, Катя застала там безмятежно сопевшую Нину.

Освободив ее руку, неестественно застывшую на подушке, от иглы, Катя, прежде чем выключить свет, постояла над спящей.

Нина, как и все взрослые бабы этого мира, вжилась в свою роль.

Несправедливо кем-то прописанный для многих побывавших и находившихся в этом отделении сценарий отвел ей место в нарядной массовке, что было не так уж мало.

Ей освещали путь надменные огни престижного загородного шоссе, модели ее сумочек вычерчивали заморские кутюрье, ей дарили цветы и украшения, а самое главное – она знала слова заветной песенки, которых почему-то не сообщили Кате.

Катя, стоявшая, как и несчетное количество других на подхвате за кулисами, была лишь той, кто эту сцену обслуживал.

Чем-то неуловимым Нина напомнила Кате одну девчонку из училища – маленькую юркую Диану, или, как все ее звали – Динку.